Джулиано медленно обернулся. На его лице появилось удивление, во взгляде мелькнул проблеск узнавания. Через мгновение он вспомнил, когда и при каких обстоятельствах они последний раз встречались.
– Анастасий Заридес, – сказал венецианец тихим голосом, который не могли слышать моряки, тянувшие канаты и устанавливающие такелаж на расстоянии четырех метров от них. – Да, Зоя договорилась со мной о пассажире, но не сказала, что это будешь ты. С каких пор ты стал ее слугой? – с помрачневшим лицом спросил Джулиано.
– С тех пор как она получила возможность мне навредить, – ответила Анна, не уклоняясь от его взгляда. – Тем не менее сейчас она послала меня выполнить благородное поручение. Я должен привезти портрет, который принадлежит Константинополю.
– Портрет? Сказала ли она тебе, чей это портрет?
Анне хотелось дать ему честный ответ. Ложь отдаляла их друг от друга, но между ними уже лежала пропасть.
– Византийки из знатного рода, – ответила она, – но, судя по всему, ставшей жертвой какой-то трагедии.
– Почему Зоя так печется о нем?
– Думаешь, я задал ей этот вопрос? – сказала Анна, пытаясь придать своему голосу слегка ироничную интонацию.
– Думаю, что ты мог бы и догадаться об этом, – ответил Джулиано.
Анна не была уверена, прозвучала в его голосе мягкость или грусть.
Она отвела взгляд и посмотрела на бурные воды залива.
– Мне кажется, Зоя хочет приобрести этот портрет для того, чтобы получить больше власти, – ответила Анна. – Хотя, может быть, ее просто пленила красота этой женщины. Зоя – большая ценительница красоты. Я видел, как она любовалась закатом. Она смотрела на него до тех пор, пока все это, казалось, не отпечаталось в ее душе навечно.
– А у нее есть душа? – спросил Джулиано с неожиданной горечью.
– Ты думаешь, что искореженная душа лучше, чем полное ее отсутствие? Утрата того, что могло стать твоим, приносит самые сильные мучения: знать, что что-то было почти в твоих руках – но ты упустил это, позволил ему выскользнуть. Мне думается, что ад выглядит несколько иначе, чем его описывают. Это не негасимое пламя, раздираемая плоть и удушливый запах серы. Это вкус рая, который ты помнишь – но утратил навсегда.
– Боже мой, Анастасий! – воскликнул Джулиано. – Откуда у тебя такие мысли?
Он порывисто положил руку ей на спину. Это был чисто дружеский жест, не имеющий никакого отношения к проявлению нежных чувств. Спустя мгновение Джулиано убрал руку, и Анна перестала ощущать солнечное тепло.
– Поезжай с нами в Иерусалим и добудь эту картину для Зои, – бодро сказал он. – Мы отплываем завтра утром. Но полагаю, что ты об этом знаешь. – Джулиано рассмеялся, и, хоть и стал вскоре серьезным, в его глазах продолжали плясать веселые огоньки. – Между прочим, у нас никогда раньше не было корабельного лекаря.
Анна стояла у поручней корабля. День клонился к вечеру, и солнце низко стояло над горизонтом. Холодный ветер дул ей в лицо, а легкие наполнял резкий соленый воздух. Прошло несколько дней с тех пор, как они оставили берег Константинополя. Корабль уже успел пересечь Мраморное море и сейчас плыл по Средиземному. Анна начинала привыкать ходить по наклонной палубе во время бортовой качки, а также носить штаны, которые ей одолжили. В тунике и далматике было крайне неудобно взбираться по лестницам и протискиваться через узкие проходы. На корабле не было возможности все время придерживать подол одежды, которая оказалась совсем не подходящей для таких условий. Джулиано предложил Анне переодеться, и через несколько часов она поняла, что новое облачение ее полностью устраивает.
Джулиано почти все время был занят. Ему понадобилось все его уменье, чтобы командовать людьми, которых он почти не знал, и вести корабль на юг в это время года против течения, идущего от берегов Египта мимо Палестины, а затем на запад. Даже когда ветер был попутным, моряки должны были соблюдать предельную точность, натягивая шкот и вытравливая трос.
Анна услышала шаги за спиной. Ей не нужно было оборачиваться, чтобы узнать, кто это.
– Где мы? – спросила она, когда Джулиано встал рядом с ней.
Он стал показывать:
– Родос впереди. Кипр находится вон там, дальше на юго-восток.
– А Иерусалим? – поинтересовалась Анна.
– Еще дальше. Александрия – вон там. – Он развернулся и вытянул руку на юг. – Рим расположен на западе, а Венеция – к северу от него.
Впервые с начала плаванья им удалось выкроить немного времени, чтобы поговорить наедине, не опасаясь, что их подслушают члены команды. У Анны из головы не выходили замыслы Зои и смерть Григория, но ей не хотелось сдирать корочку с раны, которая так медленно заживала.
Она подумала о знаменитой великой скале, служившей защитой Средиземному морю от опасностей океана и, по общему признанию, простиравшейся до края света.
– Ты когда-нибудь выходил за Геркулесовы столбы в Атлантический океан? – спросила Анна, дав волю воображению.
– Пока нет. Но, надеюсь, когда-нибудь это сделаю. – Джулиано прищурился от яркого солнца. – Если бы у тебя был выбор, куда бы ты поехал?
