Анна и Джулиано надели традиционные костюмы паломников: серый плащ с капюшоном и нашитым на плече красным крестом, шарф, сума, широкий пояс, на котором висели четки и бутыль с водой. На голове у путешественников были шляпы (широкие поля которых спереди были загнуты вверх), а за плечами висели котомки и сосуды из тыквы. Анна также захватила с собой маленькую сумку с лекарствами, нож, иглу и шелковые нити, немного трав и горшочек с мазью. Она была рада, что у нее нет зеркала, в котором она могла бы увидеть свое отражение.
Анна посмотрела на Джулиано. На первый взгляд он ничем не отличался от любого другого паломника – хмурое лицо с признаками усталости, лицо путника, прошедшего долгую дорогу и натершего ноги, блеск и одержимость в глазах, губы, шевелившиеся в непрерывных молитвах. Однако легкая и немного развязная походка все еще выдавала в Джулиано мореплавателя.
Анне хотелось бы остаться в Акке подольше, побродить по улицам последнего оплота Иерусалимского христианского королевства, посмотреть, где жили в древности рыцари, короли и даже королевы. Но она знала, что времени у них мало.
– Мы должны присоединиться к остальным, – настойчиво предложила Анна. – Нам нужны проводники.
– Они идут впереди нас, – показал Джулиано. – Мы отправимся через час с небольшим. Будет тяжело. И холодно, как всегда в это время года.
Их группа состояла примерно из двадцати паломников, большинство из которых были одеты в серое, так же как и Анна с Джулиано. Более половины из них были мужчинами, но, к удивлению Анны, в группе оказалось довольно много – шесть – женщин. Среди них была старуха с обветренным лицом, которая при ходьбе опиралась огрубелыми руками на палку. Она без устали, как заклинание, бормотала названия святых мест, в которых успела побывать, – Кентербери, Уолсингем, Лурд, Компостела. А сейчас направлялась в Иерусалим, где находились величайшие святыни христианского мира. Всем паломникам пришлось испытать тяготы долгого плавания; на переполненных кораблях они с трудом находили себе место, чтобы прилечь, не говоря уже об уединении.
Один из них был солдатом и, как оказалось, прирожденным лидером. Именно он вызвался поговорить с темнокожим арабом, который предложил стать их проводником. У этого невысокого человека был жесткий взгляд, хищные черты лица и сломанные зубы. Анна не знала языка, на котором они говорили, но смысл разговора был ясен. Они торговались о цене и условиях. Их голоса звучали все громче и громче. Араб всем своим видом изображал удивление, а солдат настаивал. Обе стороны обрушили друг на друга шквал обвинений. Солдат упорно не сдавал своих позиций, и в конце концов на их лицах появились довольные улыбки. Каждому из них пришлось поступиться определенной суммой денег.
В полдень паломники отправились в путь. Шли размеренно, не спеша. Анна не хотела сближаться ни с кем из попутчиков, чтобы случайно не обнаружилось, кто она есть на самом деле. Она оказалась в неловкой ситуации, потому что не была ни мужчиной, ни женщиной. Однако Анна не могла сдержать любопытство и наблюдала за паломниками, время от времени подслушивая их разговоры. Большинство из них приплыли на кораблях из Венеции, которая была местом встречи паломников из разных уголков Европы.
– Их там тысячи, – сообщил Анне Джулиано во время короткого отдыха. – Менялы на мосту Риальто нажили благодаря им целое состояние. В основном они жалуются именно на это, – он указал на группу паломников, находящихся в нескольких метрах от них, – и на морское путешествие, которое стало для них сущей пыткой, потому что корабли были переполнены людьми.
– Нужно истово верить, чтобы решиться на подобные испытания, – с уважением сказала Анна.
– Или не иметь ничего, что осталось бы на родине, – добавил Джулиано и потом взглянул в ее лицо. – Извини, но это действительно так. Если паломники выживут и вернутся домой, то смогут носить пальмовый венок до конца своей жизни. Это почетный знак. Им простятся все грехи. Члены семьи, соседи и друзья будут их уважать. И они действительно этого заслуживают. – Джулиано заметил ее удивление. – Откуда я это знаю? Я – венецианец и много их повидал на своем веку. Паломники приезжают и уезжают, преисполненные надежд, благочестия и гордости. – Он прикусил губу. – Мы принимаем их, продаем им священные реликвии – как подлинники, так и подделки, – оказываем гостеприимство, сопровождаем, даем советы, везем в Акку или Яффу, отбирая у них почти все деньги.
Анна провела рукой по волосам, которые уже успели запылиться, и улыбнулась ему. Джулиано признался, что его город был корыстолюбивым, но в то же время мудрым и прекрасным. Она поняла, что ему было стыдно за Венецию, хотя он этого и не сказал.
Анна не привыкла целый день быть на ногах. Ее ступни покрылись волдырями, нестерпимо болели спина и ноги – бедняга была совершенно измучена. Она с горечью осознавала, что Джулиано сильнее ее, но не позволяла ему помогать ей, хоть он не раз с искренним беспокойством предлагал ей свою поддержку.
