Сейчас ей придется снова ему солгать или же признаться, что до замужества она носила фамилию Ласкарис… Мужчины не меняют фамилию после женитьбы, а евнухи вообще не вступают в брак. Джулиано подумает, что она лжет, чтобы скрыть свое настоящее имя. Анна уже привыкла к этому маскараду, который в свое время казался ей единственно правильным решением. Она уже перестала ценить то, что могла свободно ходить по улицам.
Джулиано ничего не сказал, но в его глазах все еще читалось удивление.
– Его зовут Юстиниан Ласкарис, – с огромным трудом назвала Анна имя брата.
Наконец в глазах венецианца появилось понимание.
– Ты приходишься родственником Иоанну Ласкарису, которому выжгли глаза по приказу императора?
– Да. – Анне не хотелось вдаваться в подробности. – Пожалуйста, не надо об этом…
Джулиано поднял руку, чтобы заставить ее замолчать.
– Ты должен пойти на гору Синай. Я отнесу картину на корабль. Обещаю, что она будет в целости и сохранности. Даю слово, что не украду ее и не отвезу в Венецию, – добавил он с улыбкой, в которой сквозили горечь и стыд.
– Я ни секунды в тебе не сомневался, – ответила Анна.
– Нам надо уходить очень осторожно, – сказал Джулиано. – Думаю, за пределами города мы будем в большей безопасности. Сколько времени тебе потребуется, чтобы добраться до горы Синай?
– Месяц, чтобы дойти туда и вернуться, – ответила Анна.
Он колебался.
– Я вернусь сюда к тому времени, когда приплывет корабль, – пообещала она. – Проследи, чтобы с картиной ничего не случилось.
– Мне необходимо посетить Яффу и Цезарею, – сказал Джулиано. – Я вернусь через тридцать пять дней.
Он выглядел обеспокоенным, говорил срывающимся голосом, а затем выражение его лица изменилось.
В коридоре послышались звуки шагов и приглушенный спор.
– Нам нельзя здесь оставаться, – тихо сказал венецианец. – Ты должен изменить внешность и уйти из города. Как ты доберешься до Синая? С караваном?
– Да. Они отправляются туда раз в два или три дня.
– Ты должен снять с себя серую одежду паломника. Они ищут тебя именно в таком одеянии. Я прямо сейчас достану для тебя что-нибудь другое. Ты мог бы одеться как мальчик…
Анна увидела на лице друга смущение. Наверное, он боялся ее обидеть, но им угрожала опасность, поэтому нельзя было тратить время на подобные пустяки. Она взяла инициативу на себя.
– Лучше как женщина, – сказала Анна.
Джулиано удивился:
– Женщине не позволят войти в монастырь.
– Знаю. По дороге я найду постоялый двор вне стен монастыря и снова переоденусь.
Он ушел, а она заперла дверь на засов. Анна целый час дожидалась возвращения Джулиано, боясь, что на него могут напасть. Время тянулось мучительно медленно. Она была слишком напряжена, чтобы спокойно сидеть и даже стоять. Анна ходила взад-вперед по комнате, по нескольку шагов в каждую сторону. Пять раз она слышала чьи-то шаги на улице, надеясь, что это Джулиано. Потом стояла с бьющимся сердцем, напрягая слух, пока шаги не стихали и снова не воцарялась тишина.
Наконец кто-то постучал, и Анна ринулась открывать засов, но затем передумала, со страхом предположив, что в коридоре может оказаться кто-то чужой. Она замерла, прислушиваясь к тяжелому дыханию за дверью.
Потом раздался глухой удар в дверь, будто кто-то проверял ее на прочность. Анна молча отступила назад. Прогремел еще один удар, более мощный. Дверь покачнулась на петлях.
Послышались голоса, потом – быстрые шаги. Кто-то остановился за дверью.
– Анастасий! – Это был голос Джулиано, настойчивый и пронзительный. Должно быть, он сильно за нее испугался.
Облегчение теплой волной растеклось по телу Анны. Она попыталась ослабить засов, но его заклинило. Она обрушилась на дверь всем телом и услышала, как засов поддался.
Джулиано вошел и тут же вернул засов на место. В руках он держал сверток с одеждой для нее и для себя.
– Мы уйдем сегодня вечером, – тихо сказал он. – Переодевайся. Себе я приобрел одежду купца. Буду выдавать себя за армянина. – Он передернул плечами. – Разговаривать буду по-гречески.
Джулиано начал снимать с себя серый плащ паломника.
Он собирается пойти вместе с ней? Как далеко? Анна подобрала женскую одежду и отвернулась, чтобы переодеться. Если она сейчас проявит стыдливость, у Джулиано возникнут ненужные подозрения. Возможно, ей удастся сменить одежду достаточно быстро и он, слишком занятый собственным переодеванием, ничего не заметит.
Платье было из темно-красной шерсти, простого кроя и с поясом. Анна легко скользнула в него, освободившись от нескольких лет притворства, как будто их и не было вовсе, а существовала лишь история, написанная на бумаге. Она вновь стала вдовой, которая покинула дом Евстафия и вернулась под родительский кров. Анна подвязала волосы, сделав женскую прическу, закуталась в плащ из более темной шерсти и бессознательно расправила его с грацией, от которой ранее так старательно пыталась избавиться.
