– Сам я там не был, но слышал от тех, кто был. Де Сюлли всегда отличался самонадеянностью, это его и погубило. Думая, что его не тронут, он с небольшим отрядом охраны выехал проверить расположение войск. Византийцы устроили на него засаду и захватили рыцаря в плен на виду у всей армии. Увидев это, анжуйцы запаниковали и убежали, поджав хвосты. – Он рассмеялся. – Они мчались, не останавливаясь, до самого Адриатического моря. Гуго де Сюлли и остальных пленных перевезли в Константинополь, чтобы провести по улицам города на потеху толпе.
Джулиано переводил взгляд с дожа на солдата и заметил на лице Джованни Дандоло нескрываемое удовольствие.
– Спасибо, – искренне сказал дож. – Очень хорошо, что ты привез эти новости так быстро. От лица всей Венеции выношу тебе благодарность. Мой слуга выдаст тебе кошель с золотом, чтобы ты как следует отпраздновал победу. Иди помойся, поешь и выпей за процветание города.
Солдат раскланялся и вышел, довольно ухмыляясь.
– Прекрасно, – произнес Джованни Дандоло, как только они с Джулиано остались одни. – После этого крестоносцам не останется ничего иного, кроме как плыть по морю, то есть на венецианских кораблях, – рассмеялся он. – У меня есть отменное красное вино. Давай выпьем за будущий успех.
Но на следующее утро Джулиано проснулся с болью в душе. Она отравила радость от вчерашнего известия о победе. С бледным утренним светом на него обрушилась неотвратимая реальность. Карл Анжуйский всей душой жаждал завоевать Константинополь, Джулиано видел это по его глазам, по стиснутым кулакам – словно король мог схватить город, сжать его в руке – и не выпускать. Карл хотел завладеть Константинополем и разрушить его до основания.
Джулиано знал, как жесток этот король. Народ на Сицилии, доведенный до полной нищеты, задыхался под непосильными налогами. Что же ждет жителей завоеванной страны? Карл просто раздавит, разрушит, сожжет ее, уничтожит ее граждан до последнего человека.
Венецианец понимал: такие мысли были предательством всего того, что знакомо ему с детства, нарушением обещания, данного Тьеполо, лежащему на смертном одре. Но Джулиано ничего не мог с собой поделать.
Возможно, это решение зрело уже давно и ему просто нужно было оказаться здесь, в Венеции, увидеть огромные судостроительные верфи, работа на которых кипела день и ночь, чтобы отчетливо осознать реальность.
Джулиано больше не мог принадлежать этому городу, с его легкой, неглубокой дружбой и угрызениями совести. Он должен выбрать тот народ и веру, которые любил всей душой и которые ставили истину выше удобства и выгоды.
Он больше не станет служить дожу – ни этому, ни какому-либо другому. Осознание этого принесло ему ощущение одиночества – и внезапной свободы. Нужно предотвратить вторжение. У Карла Анжуйского есть друзья в Риме, но должны же у него быть и враги! И искать их следует на Сицилии.
Вернувшись на Сицилию, Дандоло снова поселился у Джузеппе и Марии.
– А! Джулиано! – воскликнула Мария, выходя в гостиную, чтобы его поприветствовать.
Ее лицо вспыхнуло от радости. Она крепко, обеими руками, обняла гостя и тут же вспыхнула, смущенная этим порывом.
– Ты надолго? – спросила Мария. – Обязательно оставайся на обед. Ты женился? Как ее зовут? Какая она? И почему ты не привез ее с собой?
– Нет, я по-прежнему холост. – Джулиано привык к расспросам Марии и не обижался на них. – А приехал, потому что никто в мире не готовит так, как ты, – и никто не умеет так меня рассмешить.
Она отмахнулась, но покраснела от удовольствия.
– Я был в разных местах, – сказал он, следуя за Марией в тесную кухню, где на столах лежали хлебные лепешки и груды овощей и ярких фруктов, стояли керамические горшки с оливками, лимонами, золотистым и красным луком.
– Садись, – велела гостю женщина. – Вот сюда, тут ты не будешь мне мешать. Расскажи о местах, в которых ты побывал. Где тебе понравилось больше, чем у нас?
– В Иерусалиме, – сказал Джулиано, ухмыльнувшись.
Рука Марии застыла в воздухе. Женщина обернулась, чтобы посмотреть на гостя.
– Ты же не станешь лгать мне, Джулиано? Это было бы недостойно!
– Конечно же нет! – возмущенно воскликнул он. – Хочешь, я расскажу тебе о нем?
– Если не расскажешь, я не буду тебя кормить. И, пожалуйста, говори только правду!
Джулиано начал свое повествование, и тепло их дружбы постепенно растопило лед, сковавший его сердце.
Вечером, после того как Мария ушла, чтобы убрать в кухне, а дети отправились спать, Джулиано и Джузеппе вышли на улицу и стали смотреть на противоположный берег гавани. Затем вместе спустились к морю, плескавшемуся между прибрежными валунами.
– Как вам тут живется на самом деле? – спросил Джулиано. – Сицилийцы жалуются… Но они ведь всегда жалуются. Действительно ли стало хуже?
Джузеппе пожал плечами:
– Люди злятся, они напуганы. Король планирует еще один Крестовый поход, и, как всегда, нам придется платить за его суда, лошадей и доспехи.
Конечно, подразумевалось, что деньги пойдут Венеции, но Джузеппе не стал этого говорить.
