Зоя издала приглушенный звук, стараясь справиться с охватившей ее яростью, и велела слуге убираться. Он торопливо повиновался.
Значит, во Дворце дожей воцарился еще один Дандоло. До него она не сумеет добраться – но до Джулиано сможет. Кем ему приходится новый дож? Впрочем, не имеет значения; старик Энрико является предком как одного, так и другого – и только это имеет значение.
Теперь Джулиано захочет вернуться в Венецию в надежде на повышение. Она должна успеть отомстить, прежде чем и этот Дандоло ускользнет от нее.
Когда Зоя обдумывала эту мысль, к ней явился ее старинный друг. Он вошел в комнату белый как мел, с напряженной спиной, и заговорил, заламывая руки.
– Возможно, ты захочешь уехать, – запинаясь, сказал он, – хоть я и не могу представить себе это, особенно сейчас. Конец слишком близок. Армии Карла Анжуйского осадили Берат.
Берат был крупной византийской крепостью в Албании, расположенной всего в четырехсот пятидесяти милях от Константинополя. Он служил ключом к важнейшей сухопутной дороге, идущей к столице с запада.
– Когда Берат падет, – продолжал гость, – Константинополь будет лежать перед врагами открытый и беззащитный. У императора нет армии, которая была бы в состоянии выдержать нападение с суши – или с моря, когда прибудет венецианский флот. Возможно, это даже не понадобится. Они смогут взять все, что захотят, из еды и запасов – и отправиться по морю в Акку.
Зоя застыла, словно, выразив угрозу словами, он сделал ее реальной.
– Зоя? – окликнул он.
Но женщина не ответила. Ей нечего было сказать, и она восприняла эту новость молча. Так наступает ночная тьма – без единого звука.
Гость перекрестился и ушел.
Ее детские кошмары вернулись. Зоя проснулась в темноте, обливаясь пóтом. Даже сейчас, зимней ночью, ее тело опалило жаром, который по-прежнему хранила память. Сколько еще эти ужасы будут оставаться в ее снах? И когда едкий дым, крики и лязг стали превратятся в реальность? Перед глазами Зои встала картина: ее мать в разорванной одежде, с залитыми кровью бедрами; ее лицо искажено ужасом. Она пытается отползти прочь, чтобы защитить своего ребенка…
Утром Зоя увидела, что все вокруг собирают вещи, готовясь покинуть город, если ситуация изменится к худшему. Люди сбивались в маленькие группки на углах улиц и останавливали каждого прохожего, чтобы узнать, нет ли новостей.
Зоя сложила свои драгоценности и артефакты, необычайно красивые вещи, бронзового крылатого коня, золотые ожерелья, блюда, кувшины, реликвии, инкрустированные дорогими камнями, статуи и украшенные эмалью кувшины, и продала все это.
На вырученные деньги купила огромные бочки со смолой и установила их на крыше своего дома. Она сама сожжет этот город и уничтожит римлян в этом пламени, прежде чем позволит, чтобы они снова заняли Константинополь. На этот раз она умрет в огне, но ни за что не покинет свой город. Пусть уезжают, раз они такие трусы. Если нужно, она сделает это одна. Она ни за что не сдастся, не убежит.
В феврале 1281 года Паломбара наконец вернулся в Рим. Когда на следующее утро после приезда он шел к собору Святого Петра, к Ватикану, на улицах слышался слабый взволнованный гул. Несмотря на холодный ветер и на начинающийся дождь в воздухе чувствовалось напряжение.
Паломбара вышел на площадь, пересек ее и подошел к ступеням дворца. У подножия лестницы стояла группа молодых священников. Один из них засмеялся. Другой тихо пожурил его по-французски. Они заметили Паломбару и вежливо заговорили с ним на итальянском с сильным акцентом.
– Доброе утро, ваше высокопреосвященство.
Паломбара остановился.
– Доброе утро, – ответил он. – Я прибыл прямо из Константинополя, провел в море несколько недель. У нас уже есть новый понтифик?
Один из молодых людей широко раскрыл глаза:
– О да, ваше высокопреосвященство. У нас снова воцарился порядок и вскоре будет мир. – Молодой человек перекрестился. – Благодаря его величеству королю двух Сицилий.
Паломбара замер:
– Что? Как он может повлиять на порядок в Риме?
Молодые люди глянули друг на друга.
– Его святейшество восстановил его в должности римского сенатора, – ответил один из них.
– После своего избрания, – уточнил Паломбара.
– Конечно. Войска его величества окружали папский дворец в Витербо до тех пор, пока кардиналы не приняли решение. – Молодой человек широко улыбнулся. – Это чудесным образом очистило их разум.
– И помогло принять решение достаточно быстро, – добавил другой со смешком.
Паломбара почувствовал, что его сердце стучит чуть ли не в горле, мешая ему дышать.
– И кто же стал понтификом?
Несомненно, это был француз.
– Симон де Бри, – ответил один из его собеседников. – Он взял себе имя Мартин Четвертый.
– Спасибо, – с трудом выдавил из себя Паломбара.
Французская фракция победила. Это были худшие новости, которые он мог услышать. Легат повернулся, собираясь подняться по ступенькам.
– Его святейшества здесь нет, – крикнул ему в спину один из молодых людей. – Он живет в Орвието или в Перудже.
