– В самом деле? – Елена рассматривала его с сухим интересом. – Не думала, что она вам нравилась. Скорее наоборот.
Паломбара встретился со взглядом темных глаз Елены:
– Я восхищался вашей матерью. Мне импонировали ее интеллект, ее способность все предусмотреть.
– Восхищались… – с удивлением повторила Елена, словно находила это неуместным. – Но в ней наверняка не было ничего такого, что одобряет Рим. В моей матери не было смирения, она всегда прислушивалась лишь к собственным желаниям и, уж конечно, не была целомудренной!
Паломбара разозлился на Елену за то, что она так говорила о собственной матери.
– В ней было больше жизни, чем в любом из тех, кого я знаю.
– Вы говорите как евнух, лекарь Анастасий, – кисло заметила Елена. – Он-то оплакивает ее, хоть это и глупо. Моя мать уничтожила бы его без тени сомнения, если бы это было ей выгодно.
Голос женщины сочился презрением, и Паломбара с удивлением услышал в нем обиду и возмущение.
– Вы ошибаетесь, – ответил он ледяным тоном. – Зоя восхищалась Анастасием. Помимо его профессиональных навыков ей нравились его остроумие и мужество, воображение и то, что он ее не боялся.
Елена рассмеялась:
– Какой же вы занятный, ваше высокопреосвященство! И какой наивный! Вы ничего не знаете…
Паломбара заставил себя улыбнуться:
– Если вы получили документы, принадлежавшие вашей матери, осмелюсь предположить, что вам стало известно много такого, о чем не знают другие. Некоторые из этих сведений могут оказаться весьма опасными. Но вы, вероятно, и сами это уже знаете?
– О да! Они действительно очень опасны, – чуть слышно подтвердила Елена. – Но вы напрасно притворяетесь, будто знаете, о чем идет речь, ваше высокопреосвященство, – недобро улыбнулась женщина. – Вы понятия об этом не имеете!
Что же ее так забавляло? Елена смотрела на него со злорадством. Почему?
– Похоже, что нет, – согласился легат, опустив глаза.
Елена рассмеялась, пронзительно, зло.
– Я вижу, моя мать не делилась с вами сведениями, – заметила она. – Но она выяснила, что ваш драгоценный евнух, которого вы так превозносите, на самом деле бессовестный лжец. Вся его жизнь – сплошной обман.
Паломбара замер. В его груди закипал гнев. Елена смотрела на него с откровенной насмешкой.
– Впрочем, нужно говорить «вся ее жизнь», – продолжила она. – Анна Заридес – такая же женщина, как и я. Должно быть, произошло что-то отвратительное, что заставило ее все эти годы притворяться евнухом, как думаете? Разве это не грех? Что, по-вашему, мне делать, епископ Паломбара? Должна ли я стать соучастницей обмана? Разве это правильно?
Легат был так потрясен, что не мог вымолвить ни слова. И все же, когда Елена это сказала, он сразу же ей поверил. Паломбара смотрел в ее лицо, горевшее злобой, – и ненавидел ее.
Но все-таки он улыбнулся. Было очевидно, что Елена завидует Анне. Зои не стало, и теперь она не могла сполна насладиться своей победой. Без матери ее триумф был неполным. Но она могла уничтожить Анну. Ее Зоя предпочла бы родной дочери.
Паломбара снова посмотрел в глаза Елены. В них сверкала ярость.
– Примите мои соболезнования, – повторил он, поклонился и вышел.
Выйдя на улицу, епископ ощутил, как торжество сменяется страхом. Если Анастасий на самом деле женщина и Елене это известно, тогда самозванка в серьезной опасности. Если Елена решит ее выдать… Ему было неизвестно, какое именно наказание ждет Анастасия, но оно, безусловно, будет жестоким.
Зоя знала тайну лекаря и не выдала ее. Еще одна загадка. Должно быть, она уважала врачевателя и даже испытывала к нему своеобразную привязанность.
Епископ шел по оживленной улице, вокруг него сновал народ. Новость о том, что флот Карла отправился в Мессину, достигла Константинополя благодаря матросам с корабля, на котором прибыл Паломбара. Страх, граничивший с паникой, распространился по городу, словно огонь, раздуваемый ветром. Людей охватила истерика: угроза вдруг стала не ночным кошмаром, а неотвратимой реальностью.
Паломбара зашагал быстрее навстречу ветру. Чем больше он думал над тем, что сказала Елена, тем сильнее его это пугало. Следует ли найти Анну Заридес и предупредить ее? Но какая от этого польза? Она ничего не сможет сделать, разве что сбежит, как многие другие. Но станет ли она это делать? Это навело епископа на мысль о том, для чего она вообще затеяла весь этот маскарад.
В женской одежде она была бы прекрасна. Почему Анна пренебрегала своей красотой? Что могло заставить ее столько лет играть чужую роль? Кто или что было для нее настолько важным, что она готова была заплатить такую цену?
Паломбара решил это выяснить и начал с человека, которого хорошо знал и который некоторое время был пациентом Анастасия. От него Паломбара услышал о людях, которых она лечила бесплатно, сопровождая епископа Константина.
