— Вмѣсто того, поглядите, что вышло. Я несчастенъ, недоволенъ своей долей и… ну, кому какое дѣло, что я грубъ и необразованъ, если бы мнѣ только этого никто не говорилъ!
Бидди вдругъ повернулась ко мнѣ и поглядѣла на меня гораздо внимательнѣе, чѣмъ прежде смотрѣла на корабли.
— Говорить такъ было и несправедливо, и невѣжливо, — замѣтила она, снова устремляя взоры на корабли:- кто сказалъ это?
Я смутился, потому что проговорился. Но дѣло было сдѣлано, и я отвѣчалъ:
— Красивая, молодая лэди у миссъ Гавишамъ; она красивѣе всѣхъ въ мірѣ, и она мнѣ ужасно нравится, и ради нея я хочу быть джентльменомъ.
Послѣ такого безумнаго признанія я сталъ бросать въ рѣку сорванную траву, которую держалъ въ рукахъ, съ такимъ видомъ, какъ будто бы самъ готовился броситься вслѣдъ за ней.
— Вы хотите быть джентльменомъ, чтобы досадить или чтобы угодить ей? — спросила Бидди, помолчавъ.
— Не знаю, — отвѣчалъ я угрюмо.
— Мнѣ кажется, — хотя вамъ, конечно, лучше знать, что если вы хотите досадить ей, то было бы лучше и достойнѣе не обращать на ея слова никакого вниманія. А если вы хотите ей угодить, то мнѣ кажется, — хотя вамъ лучше знать, — что она этого не стоитъ.
Она сказала то самое, что я много, много разъ думалъ про себя. Она сказала то самое, что было совершенно очевидно для меня и въ настоящую минуту. Но какъ могъ я, бѣдный, ослѣпленный деревенскій парень, избѣжать своей судьбы, которая такъ жестока, что часто губитъ лучшихъ и мудрѣйшихъ изъ людей?
— Все это вполнѣ вѣрно, — сказалъ я Бидди:- но что же дѣлать, когда она такъ страшно нравится мнѣ?
Короче сказать, я уткнулся послѣ этого лицомъ въ траву и, ухватившись руками за волосы, принялся ихъ теребить. Бидди была благоразумнѣйшая изъ дѣвушекъ, и она больше не пыталась разсуждать со мной. Она тихонько отвела своими ласковыми, хотя и огрубѣлыми отъ работы руками мои руки отъ волосъ. Затѣмъ она стала тихо гладить меня по плечу, а я, закрывъ лицо рукавомъ, плакалъ такъ же горько, какъ тогда, около пивоварни, и почувствовалъ смутно, что кто-то, — а можетъ быть, и всѣ — очень меня обидѣли.
— Бидди, — сказалъ я, когда мы возвращались домой, — я желалъ бы, чтобы вы меня вылѣчили.
— Я бы тоже этого желала.
— Если бы я могъ влюбиться въ васъ… Не сердитесь, что я говорю съ вами такъ откровенно: мы такіе старинные знакомые…
— О, Боже, я вовсе не сержусь! пожалуйста, не стѣсняйтесь.
— Если бы я влюбился въ васъ, то это было бы какъ разъ то, что мнѣ нужно.
— Но такъ какъ вы этого не можете, то и толковать нечего, — проговорила Бидди такъ рѣшительно, что я немного даже обидѣлся.
Когда мы проходили мимо кладбища, мы повстрѣчались съ Орликомъ.
— Ого! — проворчалъ онъ, — куда вы идете?
— Куда намъ итти, какъ не домой.
— Ну, такъ и я пойду съ вами.
Бидди была очень недовольна этимъ и шепнула мнѣ:
— Не позволяйте ему итти съ нами; я его не люблю.
Я тоже не любилъ его, и потому отважился сказать, что мы благодаримъ за компанію, но хотимъ итти одни. Онъ встрѣтилъ это сообщеніе взрывомъ хохота и отсталъ отъ насъ, продолжая слѣдовать за нами въ нѣкоторомъ отдаленіи.
Мнѣ хотѣлось знать, не подозрѣваетъ ли его Бидди въ участіи въ злодѣйскомъ нападеніи, о которомъ сестра не могла ничего сообщить, и спросилъ Бидди, почему она не любитъ Орлика.
— О! — отвѣчала она, оглядываясь черезъ плечо на Орлика, который ковылялъ вслѣдъ за нами, — потому что я…. я боюсь, что онъ меня слишкомъ любитъ.
— Развѣ онъ говорилъ вамъ, что любитъ васъ? — спросилъ я съ негодованіемъ.
— Нѣтъ, — отвѣчала Бидди, и снова оглянулась, — но я такъ думаю, потому что ему не стоится на мѣстѣ, когда я на него взглядываю.
Какъ ни ново и какъ ни странно было такое доказательство привязанности, я не сомнѣвался въ вѣрности его истолкованія. Я очень горячо негодовалъ на Орлика за то, что онъ смѣетъ любить Бидди, — такъ горячо, точно это было личнымъ для меня оскорбленіемъ.
— Но вѣдь это васъ не касается, — отвѣтила Бидди спокойно.
— Нѣтъ, Бидди, это меня не касается, но только это мнѣ не нравится; я этого не одобряю.
— Да и я также, — отвѣчала Бидди. — Но васъ это все же не касается.
— Совершенно вѣрно; но я долженъ сказать вамъ, Бидди, что я былъ бы дурного о васъ мнѣнія, если бы вы хоть сколько-нибудь отвѣчали ему сочувствіемъ.
Съ этихъ поръ я сталъ слѣдить за Орликомъ и мѣшать ему въ выраженіи своихъ чувствъ Бидди. Онъ уже давно работалъ у Джо и былъ въ кузницѣ своимъ человѣкомъ, благодаря внезапной благосклонности къ нему сестры; если бы не это, я просилъ бы Джо, чтобы его уволили. Онъ отлично понималъ мои чувства, и ему удалось впослѣдствіи отомстить мнѣ за мою вражду.
Шелъ четвертый годъ моего ученья у Джо, и былъ канунъ воскресенья. Вокругъ огня въ кабачкѣ «Трехъ веселыхъ лодочниковъ», собралось нѣсколько человѣкъ, которые внимательно слушали, какъ м-ръ Уопсль читалъ вслухъ газету. Я находился тутъ же.
