Я очень безпокоился, видя, что м-съ Покетъ снова вступила въ разговоръ съ Друмлемъ о двухъ баронахъ и ѣла апельсинные ломтики, пропитанные виномъ и сахаромъ, совсѣмъ забывъ про бэбэ, который сидѣлъ у нея на колѣняхъ и творилъ самыя невѣроятныя вещи со щипцами. Наконецъ маленькая Дженъ, замѣтивъ, что юнымъ мозгамъ его грозитъ опасность, потихоньку сошла съ мѣста и хитростью выманила опасное оружіе. М-съ Покетъ доѣла въ эту минуту апельсинъ и, не одобряя поведенія дочери, сказала:
— Несносная дѣвочка, какъ ты смѣла мѣшаться не въ свое дѣло? Поди сейчасъ и сядь на мѣсто.
— Милая мама, — пролепетала крошка, — бэбэ могъ выколоть себѣ глазки.
— Какъ ты смѣешь это говорить! — отвѣчала м-съ Покетъ. — Ступай и сію минуту сядь на свой стулъ!
Достоинство, съ какимъ м-съ Покетъ проговорила это, было такъ сокрушительно, что я совсѣмъ растерялся: мнѣ показалось даже, что и я въ чемъ-то провинился.
— Белинда, — возразилъ м-ръ Покетъ, съ противоположнаго конца стола, — какъ можешь ты быть такъ безразсудна? Дженъ вмѣшалась, чтобы спасти ребенка.
— Я никому не позволю вмѣшиваться, — сказала м-съ Покетъ. — Я удивляюсь Матью, что ты позволяешь, чтобы дѣвочка оскорбляла меня.
— Святый Боже! — вскричалъ м-ръ Покетъ въ порывѣ безысходнаго отчаянія. — Неужели младенцы существуютъ для того, чтобы щипцами имъ разбивали головы, и неужели никто не смѣетъ ихъ спасать?
— Я не позволю Дженъ вмѣшиваться, — произнесла м-съ Покетъ съ величественнымъ взглядомъ на невинную маленькую преступницу. — Помни, что я могла бы быть дворянкой.
М-ръ Покетъ снова засунулъ руки въ волоса и на этотъ разъ дѣйствительно приподнялся нѣсколько со стула.
— Слышите, слышите! — безпомощно взывалъ онъ. — Бэбэ должны быть избиваемы щипцами изъ уваженія къ дворянству! — Послѣ того онъ опять опустился на стулъ и замолкъ.
Мы всѣ смущенно опустили глаза, пока происходила перебранка. Всѣ молчали, а неугомонный бэбэ тянулся изо всѣхъ силъ къ маленькой Дженъ; мнѣ показалось, что изъ всего семейства онъ зналъ только ее одну.
— М-ръ Друмль, — сказала м-съ Покетъ, — будьте добры позовите Флопсонъ. Дженъ, непочтительная дѣвочка, стань въ уголъ. А теперь, бэбэ, душка, пойдемъ съ ма!
Но бэбэ былъ не согласенъ. Онъ перекувырнулся на рукахъ у м-съ Покетъ, выставилъ пару вязаныхъ башмачковъ на пухленькихъ ножкахъ и поднялъ настоящій бунтъ. Его унесли, и я увидѣлъ въ окно, какъ съ нимъ нянчилась маленькая Дженъ.
Вышло такъ, что остальныя пятеро дѣтей были оставлены въ столовой, такъ какъ Флопсонъ была занята своими дѣлами, а кромѣ нея до нихъ не было никому никакого дѣла. М-ръ Покетъ сидѣлъ съ растеряннымъ лицомъ со всклоченными волосами и глядѣлъ на дѣтей, точно никакъ не могъ понять, откуда они взялись, и зачѣмъ они здѣсь стоятъ. Помолчавъ, онъ задалъ имъ наставительнымъ тономъ нѣсколько вопросовъ, какъ-то: почему у маленькаго Джо дырка на одеждѣ? на что тотъ отвѣчалъ:
— Па, Флопсонъ хотѣла зашить ее, когда у ней будетъ время.
Потомъ онъ спросилъ, зачѣмъ это маленькая Фанни такъ порѣзала палецъ, на что та отвѣчала:
— Па, Миллерсъ положитъ на него пластырь, если не забудетъ.
Послѣ того онъ растаялъ отъ родительской нѣжности, далъ имъ по шиллингу и сказалъ, чтобы они шли играть; а когда они ушли, то еще долго ерошилъ и рвалъ себя за волосы.
Вечеромъ происходило катанье но рѣкѣ. Такъ какъ у Друмля и Стартопа были свои лодки, то и я рѣшилъ завести свою и затмить ихъ обоихъ. Я хорошо умѣлъ грести, какъ всѣ деревенскіе мальчики, но сознавалъ, что здѣсь въ городѣ надо грести иначе и рѣшилъ учиться у опытнаго гребца, съ которымъ меня познакомили мои новые союзники. Новый учитель очень сконфузилъ меня, сказавъ, что у меня мускулы, какъ у кузнеца. Если бы онъ только зналъ, что его слова чуть было не заставили меня отказаться отъ уроковъ, то врядъ ли бы сказалъ ихъ.
Когда мы вернулись вечеромъ домой, насъ ждалъ ужинъ, и, я думаю, намъ было бы очень весело, если бы не случилась домашняя непріятность. М-ръ Покетъ былъ въ хорошемъ расположеніи духа, когда пришла горничная и сказала:
— Извините, сэръ, я бы желала поговорить съ вами.
— Поговорить съ вашимъ господиномъ? — спросила м-съ Покетъ, чувство собственнаго достоинства которой снова было возмущено. — Какъ смѣете вы думать о чемъ-нибудь подобномъ? Ступайте и поговорите съ Флопсонъ, или со мной — какъ-нибудь потомъ.
— Извините, ма'амъ, мнѣ нужно теперь же поговорить, и съ хозяиномъ.
Послѣ этого м-ръ Покетъ вышелъ изъ комнаты. Онъ вернулся совсѣмъ огорченный и съ отчаяніемъ сказалъ женѣ:
— Славныя дѣла, Белинда! Кухарка лежитъ на полу въ кухнѣ, пьяная до безчувствія: у ней въ рукахъ большой свертокъ только что сбитаго масла, приготовленнаго для продажи.
М-съ Покетъ сердито сказала:
— Это штуки отвратительной Софьи!
— Что ты хочешь сказать, Белинда? — спросилъ м-ръ Покетъ,
— Софья сказала тебѣ это; вѣдь я собственными глазами видѣла и собственными ушами слышала, какъ она только что приходила въ комнату, чтобы съ тобою поговорить.
— Но не она свела меня съ лѣстницы, Белинда, не она показала мнѣ кухарку и свертокъ съ масломъ.
