Въ это время прислуга убирала со стола; опекунъ мой, казалось, не обращалъ на нее вниманія и кусалъ ногти. Вдругъ онъ захватилъ руку прислуги своей большой рукой, точно щипцами. Онъ сдѣлалъ это такъ неожиданно и ловко, что мы всѣ перестали хвастать своими мускулами.
— Вы все толкуете о силѣ,- сказалъ м-ръ Джагерсъ, — вотъ я и покажу вамъ сильную руку. Молли, покажите имъ вашу руку.
Захваченная рука лежала на столѣ, но другую Молли поспѣшно заложила за спину.
— Сэръ, — проговорила она тихимъ голосомъ, не сводя съ него умоляющаго взгляда, — не надо!
— Я покажу вамъ руку, — продолжалъ м-ръ Джагерсъ съ неумолимой рѣшимостью. — Молли, покажите имъ вашу руку.
— Сэръ, — снова прошептала она, — умоляю васъ!
— Молли, — сказалъ м-ръ Джагерсъ, не глядя на нее, но упорно устремивъ глаза въ противоположный конецъ комнаты, — покажите обѣ ваши руки. Ну, скорѣе!
Онъ снялъ свою руку съ ея руки, и она положила другую рядомъ съ нею на столъ. Эта другая рука была очень обезображена — вся покрыта рубцами. Положивъ руки на столъ, она отвела глаза отъ м-ра Джагерса и обвела взглядомъ всѣхъ насъ поочередно.
— Вотъ гдѣ сила, — говорилъ м-ръ Джагерсъ, холодно проводя указательнымъ пальцемъ по сухожиліямъ. — Мало мужчинъ, у которыхъ были бы такія сильныя руки. Удивительно, право, какія это сильныя руки. Я имѣлъ случай наблюдать много рукъ; но никогда не видалъ болѣе сильныхъ, ни у мужчины, ни у женщины.
Пока онъ произносилъ эти слова непринужденнымъ, дѣловымъ тономъ, она поочередно обводила насъ глазами. Когда онъ замолчалъ, она сейчасъ же уставилась на него.
— Хорошо, Молли, — сказалъ м-ръ Джагерсъ, слегка кивнувъ головой, — вами полюбовались, и вы можете итти.
Она сняла руки со стола и вышла изъ комнаты, а м-ръ Джагерсъ, взявъ бутылку, налилъ себѣ стаканъ и сталъ передавать вино всѣмъ намъ поочередно.
— Въ половинѣ десятаго, джентльмены, — сказалъ онъ, — мы должны разстаться. Постарайтесь пока какъ можно веселѣе провести время. Я радъ васъ всѣхъ видѣть. М-ръ Друмль, пью за ваше здоровье!
Если онъ хотѣлъ подзадорить Друмля и заставить его еще больше развернуться, то онъ вполнѣ успѣлъ въ этомъ. Грубо торжествуя, Друмль все оскорбительнѣе и оскорбительнѣе выражалъ свое угрюмое презрѣніе къ намъ, пока не сталъ прямо невыносимъ. М-ръ Джагерсъ съ удовольствіемъ смотрѣлъ на его продѣлки. Онъ рѣшительно служилъ приправой къ вину м-ра Джагерса.
Какъ глупые мальчишки, мы выпили слишкомъ много вина, и я знаю, что мы болтали безъ удержу. Особенно раздражили насъ грубыя насмѣшки Друмля надъ нашимъ мотовствомъ, и между нами началась шумная перебранка.
— Джентльмены, — провозгласилъ м-ръ Джагерсъ, рѣшительно ставя на столъ стаканъ и вынимая золотые часы на толстой цѣпочкѣ. — Съ величайшимъ сожалѣніемъ извѣщаю васъ, что уже половина десятаго.
При этомъ намекѣ мы встали, чтобы итти домой. Прежде чѣмъ мы дошли до наружныхъ дверей, Стартопъ уже звалъ Друмля «старина», какъ будто бы ничего не случилось. Но старина оставался къ этому не только глухъ, но даже не захотѣлъ итти съ нимъ по одной сторонѣ улицы, такъ что Гербертъ и я, остававшіеся въ городѣ, видѣли, какъ они пошли по улицѣ разными сторонами: Стартопъ впереди, а Друмль волочился позади, какъ онъ это обыкновенно дѣлалъ, когда мы катались въ лодкѣ.
Такъ какъ дверь за нами не заперли, то я оставилъ на минуту Герберта одного и побѣжалъ наверхъ сказать одно слово опекуну. Я нашелъ его въ уборной, онъ усердно мылъ руки.
Я вернулся, чтобы сказать ему, что сожалѣю о происшедшихъ непріятностяхъ и прошу его на меня не сердиться.
— Да! — сказалъ онъ, моя лицо и говоря сквозь брызги воды, — пустяки, Пипъ. Мнѣ право нравится этотъ паукъ.
Онъ моталъ головою, обтираясь полотенцемъ.
— Я радъ, что онъ вамъ нравится, сэръ, — отвѣчалъ я, — но мнѣ онъ не нравится.
— Прекрасно, — согласился опекунъ, — совѣтую вамъ, не водитесь съ нимъ и держитесь отъ него подальше. Но мнѣ онъ нравится, Пипъ; онъ изъ настоящихъ. Если бы я былъ прорицателемъ… Но я не прорицатель…
Онъ выглянулъ изъ-за полотенца и поймалъ мой взглядъ.
— Но я не прорицатель, — продолжалъ онъ, обматывая голову полотенцемъ и старательно вытирая за ушами. — Вы знаете, кто я, не правда ли? Покойной ночи, Пипъ.
— Покойной ночи, сэръ.
Черезъ мѣсяцъ послѣ того истекъ срокъ занятій паука съ м-ромъ Покетъ, и, къ великому облегченію всего дома, онъ убрался къ себѣ домой.
