Не последним среди которых будет похотливый герцог Бедфорд, подумала Джорджина. Она уже собралась возразить матери, но вдруг подумала, что этот опасный дьявол, Джон Расселл, тоже там будет. И тогда Джорджина решила хранить благоразумное молчание.
— Провалиться мне на этом месте, — говорил Джордж Гордон, держась рядом с младшей сестрой, которая шла следом за матерью, направлявшейся прямиком на скаковой круг Уоберна. — У нашего выжлятника уже готов план охоты на лисиц на этот сезон. Интересно, как ей удалось заставить тебя согласиться приехать сюда?
— Она меня обманула! Сказала, что мы едем в Кимболтон. Ее маневры так прозрачны, что я чувствую себя униженной, — сказала, вспыхнув, Джорджина.
— Ну, это мы с тобой знаем, каковы ее цели; будем надеяться, что больше никому это не придет в голову.
— Люди не дураки, Джордж.
В этот момент Джорджина увидела принца, который, стоя рядом со своим братом Эдуардом, потешался, глядя на любимую обезьянку, одетую в форму жокея.
— Впрочем, я ошиблась. Пожалуй, они все-таки дураки.
— Она пытается поймать Бедфорда, но я не думаю, что с тобой может что-то случиться, когда рядом мать, брат и двое зятьев. Кстати, приманка выглядит восхитительно.
— Я оделась так, решив, что мы едем в замок Кимболтон. Для скачек этот туалет выглядит излишне экстравагантным.
— Такой туалет может подстегнуть кого угодно, — сказал Джордж, подмигивая сестре.
— Отец велел сшить для меня в Эдинбурге килт той же расцветки, что мундиры Королевского хайлендского полка. Он открывает ноги. Я не знала, что окажусь на публике.
Джордж рассмеялся.
— Все мужчины будут надеяться, что подует ветер.
— Если так, то я опять надену плащ. — Джорджина тоже подмигнула брату. — А если не захочу — не надену.
— Да здравствует Шотландия! — сказали они одновременно.
Джорджина увидела, как мать подошла к Сьюзен, стоявшей рядом с трибуной, и решила, что у нее есть возможность улизнуть от родительского надзора.
— Одолжи мне гинею, Джордж, и укажи букмекера, тогда я с радостью отпущу тебя.
— Договорились! — сказал он, шаря в кармане в поисках монеты.
Человек, который принимал ставки, разговаривал с графом Лодердейлом; судя по всему, он испытывал затруднения, плохо понимая его шотландский акцент.
— Я буду вашим переводчиком, Джеймс, если вы скажете мне, кто участвует в этом забеге.
— Леди Джорджина, вы меня спасли. Скажите этому парню, что я ставлю на мою лошадь, на Стратспея.
— Сколько?
— Сто гиней.
— Это все? Ох уж эти мне прижимистые шотландцы! Неужели вы уверены в вашем животном не больше, чем на сто гиней?
— Ну ладно, пусть будет двести. Стратспей не проиграет.
Джорджина помогла Лодердейлу сделать ставку и весело улыбнулась.
— Спасибо за подсказку.
Она внимательно слушала, пока он называл остальных лошадей, участвующих в забеге, повернулась к букмекеру, протянула ему свою гинею и сделала ставку. Потом направилась к трибуне, чтобы оттуда наблюдать за скачками.
Она шла туда, отчетливо сознавая, что все головы поворачиваются посмотреть на молодую леди, одетую в килт и дублет. Она коснулась пальцем крупного аметиста в своей брошке-чертополохе. «Отец, ты сделал меня предметом всеобщего внимания на скачках в Уоберне. Я могу убежать и спрятаться, а могу держаться с бравадой и натянуть нос тусклой респектабельности».
Джорджина поравнялась с лордом Лодердейлом. Поскольку он был шотландцем и к тому же вдовцом, она чувствовала себя с ним в безопасности. Увидев, что он приветствует своего близкого друга Френсиса Расселла, Джорджина досадливо прикусила губу. Как она и предчувствовала, оценивающий и похотливый взгляд герцога Бедфорда остановился на ее ногах, прежде чем переместился к лицу.
— Какой чудесный сюрприз! Ваш брат сказал мне в весьма определенных выражениях, что вы не приняли мое приглашение на этот уик-энд.
— Ах, боюсь, что я приехала сюда не на уик-энд, ваша светлость. Матери было необходимо встретиться с моей сестрой, герцогиней Манчестер, по одному семейному делу. Мы скоро уедем.
— Ну уж, конечно, не раньше, чем увидите главный забег на приз Золотой кубок Уоберна? Я настаиваю на том, чтобы вы остались и воспользовались моим гостеприимством. Сочту за честь сопровождать вас, леди Джорджина.
Тон ее немного смягчился:
— Ну что же, я, конечно, смогу посмотреть предстоящий забег, потому что сделала на него ставку.
Лодердейл хлопнул Бедфорда по спине.
— Стратспей выиграет. Надеюсь, вы поставили на него, Френсис?
— Поставил, Джеймс, потому что мои лошади в этом забеге не участвуют. Шансы один против двух, но когда ставишь на победителя, испытываешь волнение, не имеющее почти ничего общего с деньгами.
Джорджина подошла ближе к поручню.
— Сейчас начнется!
Она внимательно смотрела, как лошади пронеслись мимо, вздымая тучи пыли своими копытами. В то же время она живо чувствовала, что Бедфорд не сводит с нее глаз. «Матушка тоже будет наблюдать за мной затаив дыхание».
Конец забега вызвал у всех волнение, и гомон голосов поднялся, когда Стратспей и еще одна лошадь подошли к финишу ноздря в ноздрю. Раздался общий вздох, когда выяснилось, что Стратспей отстал всего лишь на голову.
