Очерки Бальзака сопутствуют всем главным его произведениям. Они создаются параллельно романам, повестям и рассказам, составившим «Человеческую комедию».В очерках Бальзак продолжает предъявлять высокие требования к человеку и обществу, критикуя людей буржуазного общества — аристократов, буржуа, министров правительства, рантье и т.д.
с сопровождением
обязательных рукоплесканий
и приветственных возгласов,
восторги — ad libitum[1]
на излюбленную тему:
То мятеж, мятеж, мятеж
Народ сзывает в хоровод и т. д.,
сочиненное и посвященное любителям золотой середины[2]
первым трубачом королевского оркестра,
и впервые исполненное дирижером большого театра Франции
в субботу
23 июля 1831 года.
Пьеса, о которой долг журналиста велит нам дать отчет[4], принадлежит к старинному виду РОНДО, ибо главная тема «То мятеж, мятеж, мятеж и т. д.» повторяется в ней многократно. Эта форма несколько отдает стилем
После бурлескной
Как можно заметить, до сих пор нет ничего нового. Затем появляется излюбленная тема «То мятеж, мятеж, мятеж... и т. д.», первую фразу которой нельзя признать удачной: «Я сказал, господа, что отныне Хартия[5] станет истиной: слова эти сбылись».
Очень сожалеем, но мы должны сказать, что пассаж этот невероятно фальшив; он режет даже самый неискушенный слух. Однако продолжим разбор любимой темы: «Пришло время положить конец чересчур затянувшимся волнениям, охватившим тех, кто все еще мечтает о химере республики». Эта излюбленная тема безнадежно банальна: она примелькалась уже на всех афишных столбах; но варьируется она, можете нам поверить, с большим искусством.
Далее следует пассаж дьявольской трудности: «Недавно, господа, я объездил всю Францию и т. д.». Подлинные знатоки нашли, что пассаж этот напоминает, значительно уступая ему в музыкальном отношении, знаменитое рондо Жоконда[6]:
Я согласен с подлинными знатоками и предпочитаю Жоконда из Комической оперы.
Во всяком случае, излюбленная тема разработана в этом пассаже чрезвычайно изобретательно. Речь идет о пожеланиях провинциалов: «Вы поможете мне, господа, осуществить их; порядок будет огражден; всякие мятежные попытки уже пресечены и подавлены». Уловили тему мятежа? Правда, она введена чисто эпизодически и как бы только затем, чтобы напомнить, что основная мысль не упускается из виду.
Затем мы попадаем в лабиринт звуков — подлинный трюк в стиле Тартини[8], — в котором ничего невозможно понять. Он относится к вопросу о наследовании звания пэра. Вместо музыкального сумбура, словно извлеченного из импровизаций старо-юного Линца, публика предпочла бы встретить бóльшую ясность, более искренние интонации, бóльшую непринужденность, вполне допускаемую обстоятельствами, тем более, что пассаж заканчивается тоже маловразумительным хроматическим потоком, затрагивающим муниципальное и департаментское устройство, ответственность министров, свободу образования, и т. д., и т. д.
К счастью, следующее далее жалобное adagio о «тяготах, постигших торговлю, и мужестве, с каким несет она их», нас полностью вознаградило.
Этот отрывок, исполненный пугающей правды, произвел тем большее впечатление, что любимая тема «То мятеж, мятеж, мятеж...» (тема совершенно бурлескная, но тем не менее все ожидали ее именно в этом месте) действительно умудрилась появиться среди образов самых суровых и патетических, но стремительно, словно озорной мальчишка, который, возвращаясь с урока закона божия, заглядывает в окошко темной лавки с криком: «Эй! Привет! Это я! Я здесь!» — и тут же удирает, чтобы завтра появиться вновь. Это очень хорошо. Такая смесь забавного и сурового приводит к весьма живописному эффекту и образует естественный переход к последующему allegro: «Надеюсь, что тяготы эти приходят к концу, и вскоре, с укреплением порядка (мимолетное появление любимой темы), наступит полная безопасность и т. д.». Это allegro, посвященное будущему обращению капиталов, страдает одним только недостатком: слишком ярко выраженным семейным сходством с арией Пьерро из «Говорящей картины»:
Но и на этот раз «доброе вино» Пьерро мне нравится больше.
