Очерки Бальзака сопутствуют всем главным его произведениям. Они создаются параллельно романам, повестям и рассказам, составившим «Человеческую комедию».В очерках Бальзак продолжает предъявлять высокие требования к человеку и обществу, критикуя людей буржуазного общества — аристократов, буржуа, министров правительства, рантье и т.д.
Там, где кончаются горы Атласа и начинается пустыня, царит старый хитрый лев. В молодости он путешествовал вплоть до Лунных гор; он пожил в Берберии, в Томбукту, в Готтентотии, в республиках слонов, тигров, бушменов и троглодитов, налагая на них контрибуцию, но не доставляя им особых неприятностей, ибо только в старости, когда притупились его зубы, он стал терзать баранов, дробя их кости. Неизменно любезное его обхождение дало ему прозвище Космополит, то есть друг всего мира. Усевшись на трон, он пожелал оправдать львиное правосудие следующей дивною аксиомою:
— Они вносят еще больше путаницы в то, что и без них запутано! — говорит он.
Но как он ни старался, его народ стремился к учености. Острые когти грозили ему со всех концов пустыни. Не только подданные Космополита шли ему наперекор, даже семейство его начинало роптать. Когтистые принцы упрекали его за то, что он запирается с псом-гриффоном, своим фаворитом, и пересчитывает сокровища, никого до них не допуская.
Этот лев много говорил, но мало действовал. Под львиными гривами начиналось брожение умов. Время от времени обезьяны, взобравшись на деревья, разрешали опасные вопросы. Тигры и леопарды требовали равного дележа добычи. Словом, как это часто происходит и в человеческом обществе, вопрос о том, кому мясо, а кому кости, поселил несогласие в массах.
Уже не раз старый лев бывал вынужден пускать в ход все меры для подавления народного недовольства, опираясь на промежуточный класс собак и рысей, которые дорого продавали свои услуги. Космополит был слишком стар, чтобы самому сражаться, к тому же он желал тихо окончить свои дни, умереть в своем собственном логовище. Но когда трон затрещал, пришлось льву задуматься. Если их высочества львята чрезмерно ему досаждали, он отменял раздачу продовольствия и брал их измором: в путешествиях он узнал, как быстро смягчаешься при пустом брюхе. Увы! Пришлось ему жевать и пережевывать этот вопрос. Видя, что львиное царство находится в состоянии возмущения, угрожающего крайне неприятными последствиями, Космополит додумался до мысли, весьма прогрессивной для зверя, но не удивившей министров, которым были хорошо знакомы ловкие обманы, прославившие его в молодые годы.
Однажды вечером, сидя в кругу семейства, он несколько раз зевнул и произнес затем следующие мудрые слова:
— Поистине, я очень устал все катить да катить камень, именуемый королевской властью. Грива моя поседела, слова мои истощились, капитал израсходован, а нажил я совершенные пустяки. Я должен раздавать кости всем, кто выдает себя за опору моей власти! Да хоть бы достиг я чего-нибудь! Нет, все жалуются. Один я не жаловался, — вот, однако, и меня забирает эта болезнь! Быть может, лучше предоставить все естественному течению и передать скипетр вам, дети мои! Вы молоды, вы заручитесь симпатиями молодежи и сумеете избавиться от всех недовольных львов уже одним тем, что не дадите им возможности победить.
Тут к его львиному величеству вернулась молодость, и он запел марсельезу львов:
— Отец, — сказал молодой принц, — если вы склонны уступить воле нации, то я готов признаться, что львы всех частей Африки, негодуя на farniente[1] вашего величества, уже поднимают бури, которые могут погубить государственный корабль.
«Ах ты, плут эдакий, — подумал старый лев, — ты заразился болезнью королевских наследников, ты только и ждешь моего отречения!.. Ладно! Мы научим тебя уму-разуму».
— Принц, — уже вслух продолжал Космополит, — чтобы царствовать, в наше время нужна не слава, а ловкость, и, желая вас убедить в этом, я вас усажу за работу.
Это известие, распространившись по всей Африке, произвело неслыханный переполох. Еще никогда ни один лев в пустыне не отрекался от престола. Кое-кого низвергли узурпаторы, но никому и в голову не приходило добровольно покинуть престол. Поэтому церемония отречения не могла состояться за отсутствием прецедента.
Утром, на заре, огромный пес, командир вооруженной аллебардами стражи, надев парадную форму и обвешав себя всяческим оружием, выстроил отряд в боевом порядке. Старый король уселся на троне, над которым висел его герб с изображением химеры, удирающей от кинжала. Тогда пес-гриффон пронес мимо всех придворных простофиль скипетр и корону. Космополит негромким голосом сказал следующие замечательные слова львятам, получившим его благословение и ничего более, ибо он, рассудив здраво, все свои сокровища оставил себе:
