Поздно вечером, прокорячившись с тряпкой весь день, я приползаю в палату. Иду вдоль стены на ощупь и, не включая свет, падаю на постель полумертвая. Ноги зудят, шея отваливается, но на душе — покой. Раздается щелчок, и зажигается ночная лампочка над изголовьем. На стуле возле моей кровати сидит следователь. «Простите, мадам, что побеспокоил в столь поздний час, но дело безотлагательное». Зарываюсь лицом в подушку. «Господи, что вам еще? Я уже все рассказала — и про Анну Гибсон, и про „порошочек“. Могу повторить, но ничего нового…» — «Мне нужна информация по двум вопросам, — перебивая меня, неторопливо говорит гость, — которые, полагаю, между собой связаны… Впрочем, все по порядку, начнем с первого…» Он достает из внутреннего кармана пиджака фотографию. Протягивает. «Вам знакомо это лицо?» Сажусь на постели. На снимке — ухоженная старуха с укладкой кудряшками. «Так это же миссис Хамильтон!» — восклицаю. «Миссис Хамильтон… — повторяет за мной следователь, постукивая пальцами по тумбочке. — При каких обстоятельствах вы с ней встретились?» — «Да ни при каких. Это наша с мужем соседка, она жила через квартиру». — «Жила…» — вторит гость, его голос звучит гулко, как эхо.
Он прячет снимок в карман и закидывает ногу на ногу: «А когда вы ее в последний раз видели?» — «Я могу рассказать вам про ту ночь, после которой миссис Хамильтон исчезла. Она снарядилась до зубов и пошла на лисью охоту. У нее на плече висело ружье, а на ногах были повизгивающие кроссовки. Она выползла из нашей парадной…» — «Этого не надо, — сказал детектив и, скривившись, закрыл ладонью глаза. — Об этом я уже знаю из вашей повести. Попрошу ближе к делу». — «Да уж куда ближе! Я сама видела, как ее стали окружать лисы, она сорвала ружье с плеча и — бах-бах-бах, но совершенно одновременно с ее выстрелами — один в один — прозвучали другие, и миссис Хамильтон рухнула…» — «Да, да, а потом „совещание белок“ над трупом. Это я тоже читал», — устало проговорил следователь, не отнимая от глаз ладони. «Ну, значит, вы все знаете, я ведь написала, как оно было». — «Было — не было», — как-то странно промолвил гость. «Я вот только не поняла, кто стрелял, уж и на соседей, и на…». Я осеклась. «… И на мужа подумали», — подсказал следователь. «Да я даже на себя подумала, у меня бывают такие выпадающие минуты, которых потом я не помню…»
