— Вот. Если коротко: …рассказывали девочки об этом обыденно. Даже не сожалея о том, что сделали. Завязали шею свитером… потянули… начали топить… Потом одна сказала, что жертва «сдохла». Другая заметила: «Ну и поделом ей, довыпендривалась», — прерывистым голосом читал Максим, выхватывая отрывки из заметок тех лет. — Наказание — минимальное. Отправили на один год в специнтернат для детей с девиантным поведением. И штраф — 150 тысяч рублей.
Макс оторвался от экрана. Посмотрел на Глеба:
— Жизнь ребенка — 150 тысяч… Уму непостижимо.
— Как только такие нелюди живут с этим. Придушил бы своими руками. — Глеб сжал кулаки. — Ну а сейчас где эти твари? — спросил он после паузы.
— Ищу их странички, — Макс не отрывался от экрана. — Фамилии у них, скорее всего, другие, но можно попробовать по номеру школы и через одноклассников. Да и программки кое-какие у меня имеются. Подожди немного…
— О нет, — сказал он наконец. И замер, потеряв от увиденного дар речи.
С экрана, мило улыбаясь, на них смотрели их собственные жены.
— Не может быть, — прошептал Глеб. В лице Макса не было ни кровинки.
— Где они? — Макс сжал кулаки.
Полина с Марией затаились в комнате Али. Худшие опасения подтвердились: их вычислили. Когда входная дверь хлопнула, они, переглянувшись, бросились к компьютеру.
— Так. Вот ее адрес. Главное — не упустить, — Полина заметалась по комнате, — ключ от машины, ищи!
— Я на колесах, едем на моей, — Мария уже неслась к выходу.
— Только бы не опоздать, — прошептала Полина.
Они отчаянно ломились в запертую дверь. Кулаками. Ногами. Всем телом.
На шум выскочила соседка:
— Женщины, вы что хулиганите? Нет там никого! Ушла она час назад с какими-то мужчинами, я около лифта их видела. Идите отсюда! Милиции на вас нет, хулиганки! — выпалила она и скрылась за дверью.
— Как же теперь? — Полина обессиленно опустилась на ступени.
— Я могу вычислить геопозицию Глеба. — Мария уткнулась в телефон. — Есть! Поехали!
Не дожидаясь лифта, они понеслись вниз по лестнице.
Все было обговорено. Продумано. Да Дина и не сопротивлялась. Молча пошла за мужчинами, как безропотная скотина на убой. Неотвратимость происходящего была предсказуема. Дина ждала этого: вопрос времени. Просто думала, что это случится раньше. Но как уж получилось. Она и так давно мертва.
Место, где нашли девочек, было безлюдным. Ни души. Особенно после случившегося. Мужчины остановились. Глеб стал разжигать костер, а Максим достал фото девочек.
— Смотри, — с нескрываемой ненавистью ткнул он их в лицо Дине. — Неужели они в ответе за то, что совершили их матери? Кто ты такая, чтобы вершить самосуд?
В глазах Дины было безразличие и никакого раскаяния.
— Когда невозможно добиться правосудия, остается одно — самому стать судьей, — ровным голосом ответила она. — Год специнтерната и 150 тысяч — цена жизни ребенка? Даже скотина стоит дороже. Значит, из-за малолетнего возраста им можно спустить с рук даже убийство? Побойтесь Бога!
— О Боге заговорила, — Макс еле сдерживался. — Девочки наши при чем? Мстила бы тем, кто убивал…
— Нет, это слишком мягкое наказание.
Подошел Глеб. В руках у него было что-то раскаленное. Максим схватил ее руку.
Запах горящей плоти. Нечеловеческая боль. И ровный голос: «Теперь не забудет».
Дина потеряла сознание.
Очнувшись, она поняла, что жива. Подняла руку к глазам: на воспаленной коже четко видна цифра 39. Тавро. Они ее заклеймили. Не очень суровая кара отцов за дочерей. Пошатываясь, она поднялась с песка. Осмотрелась. Ослепительная молния зигзагом прошлась по небу. И тотчас, выстрелом, ответил гром. Под толстыми плетями дождя она медленно побрела подальше от своей гильотины…
— Стоять! — настиг ее безумный женский вопль. — Стоять, тварь!
Они подлетели к ней с битами. Сопротивляться не было ни сил, ни желания. Она выполнила то, что было обещано двадцать лет назад. Убийцы получили свое сполна: она расквиталась с ними их же монетой. И она не боялась гореть в аду, потому что уже давно была там.
Боли Дина не чувствовала. Потому что все ее тело было сама боль.
Под ногами хрустели ветки. Молчание нарушил Максим:
— Я, кажется, выронил ключи от машины.
Мужчины неохотно повернули назад.
То, что они увидели, повергло в ступор: две фурии в нечеловеческом безумии уничтожали третью. Биты, словно топоры, методично взлетали и опускались на уже неподвижную жертву. Мужья бросились к женам.
— Почему вы ее защищаете? Она убила наших девочек! — хрипела, отбиваясь от Глеба, Мария.
— Слабаки! — прошептала Полина, пытаясь подняться с земли.
— Думаете, вы вправе карать? — Глеб в ярости отбросил в сторону биты. — Да посмотрите на себя! Она — ваше отражение!
Макс схватил Полину за плечи:
— Ты убила Альку! И не будет тебе прощения, — отбросив жену в сторону, он подошел к Дине. Пощупал пульс. — Жива…
— Бери ее и пойдем. А этих бог рассудит, — Глеб сплюнул на землю.
Дождь все еще не сдавался, будто стараясь очистить собой следы рук человеческих…