Не в силах закрыть за собой дверь квартиры, Дина стянула изорванную одежду. Прошла в ванную. Повернула кран и опустилась в горячую воду. По телу побежали красные змейки. Рана с клеймом 39 кровоточила. Но о ней она подумает завтра.
Если оно наступит.
1
Рут сидела в углу дивана, скрестив руки на груди и перекинув ногу на ногу. Глазами она, как кошка в часах-ходиках, следила за метаниями Арчи. Он нервно мерил шагами большую гостиную и, каждый раз, подходя к окну, поправлял край гардины.
— Сядь уже! — прикрикнула на него Рут. — У меня от твоего мельтешения в глазах рябит.
— Меня тошнит. Еще ничего не сделали, а меня уже тошнит.
Он тяжело опустился на диван рядом с любовницей, положил голову ей на плечо.
— Давай: глубокий вдох, задержка дыхания, медленный выдох. Ты сам говоришь, что от жизни с Хелен у тебя постоянно болит живот. Так и язву можно заработать. Верь мне, я же доктор, — она мягко улыбнулась, погладила его тонкие бесцветные волосы, — волноваться незачем. Мы все обсудили уже много раз. Действуй по плану и будет тебе наконец-то счастье.
— Ты мое счастье, — он потянулся губами к ее шее.
— Не сейчас. Соберись и сконцентрируйся.
Убийство Хелен было запланировано на сегодняшний вечер. Вернее, ее самоубийство.
Арчи давно разлюбил свою жену. Он знал наверняка, что не будет ни скучать по ней, ни сожалеть, но именно сегодня утром он проснулся с дурацкой мыслью: будет ли Хелен страшно? Будут ли у нее судороги? А вдруг она обмочится или того хуже? В памяти всплыло то страшное, глубоко упрятанное чувство ужаса. Он буквально ощутил, как холодеет затылок от того, что там, в углу его детской комнаты, за комодом прячется ЭТОТ. От страха мальчик писался. Мать всегда оставляла дверь его комнаты приоткрытой и свет в коридоре зажженным. А бабушка ругалась: нечего баловать! Женщины в легкой перебранке пытались выяснить, что дороже: вода и порошок для стирки простыней или свет одинокой лампочки.
Мышца левой щиколотки сама собой сокращалась, и пятка отбивала частый ритм.
— Значит так, — Рут прижала его колено, — прекрати трястись. Давай еще раз пройдемся по плану. Как только она приедет, я прячусь в кладовке у выхода в гараж. Хелен заходит. Ты говоришь, что ужин готов. Вы садитесь, и ты наливаешь ей морса из зеленого кувшина.
Он попробовал что-то сказать, но Рут его перебила.
— Да не дергайся ты так. Я же знаю, что делаю.
Рут — патологоанатом, у нее свое понимание смерти. Но она хорошо знает методику расследования и способы его запутать. Ее присутствие вселяло уверенность в успехе их затеи.
— Это не яд, а снотворное. Оно не оставляет в крови никаких следов, а мочу и кал я могу и не брать на анализ, тем более, что смерть будет очевидной — от угарного газа. Ты меня слышишь?
Он кивнул.
— Все понял?
Он снова кивнул.
— Когда она уснет, ты позовешь меня. Мы вместе перенесем ее в машину. Гараж у вас небольшой, и рольставни опускаются плотно, до самой земли. Смерть наступит примерно минут через сорок, максимум через час. Как говорится, «не приходя в сознание».
— Твой медицинский цинизм сейчас неуместен.
— Расслабься! — Она снова погладила его по голове, как ребенка. — Ты только представь: уже завтра станешь молодым богатым вдовцом! Со своей стороны, на свадьбу я не претендую. Акции в компании и недвижимость можешь тоже оставить себе, но! Как договаривались, страховка — моя. Хелен говорила, что застраховала вас обоих. Каждого — на два миллиона фунтов. И, что самое важное, не только от болезни или несчастного случая, но и в случае суицида страховка все равно будет выплачена.
— Рут, детка, ты гений! Я все к черту продам. Много ли мне надо? Куплю себе нормальную квартирку, а вместо этого постылого такси — студию звукозаписи. Буду новые таланты раскручивать, аудиокниги записывать, да мало ли чего можно делать, став свободным!
Роман Арчи и Рут начался полтора года назад, когда она после долгого дежурства решила не утомлять себя ночной ездой. Плеснула в стакан немного бренди и вызвала такси. Приехал симпатичный молодой человек. В салоне было чисто. Пахло хорошим мужским парфюмом. Тихо играло радио «Ностальжи», и мягкий, приятный баритон пел что-то про никогда, никогда, никогда…
— Между прочим, вы не поверите, но это я пою, — сказал таксист.
— Неужели? — удивилась Рут.
Они разговорились. Он оказался бывшим певцом. Женился на одной из своих поклонниц. В то время она еще училась, а он собирал если не стадионы, то полные клубы и пабы. У них была классная группа и супер импресарио. А потом…
…Все изменилось. Умер дедушка Хелен, и та из простой студентки факультета экономики, как по мановению волшебной палочки, превратилась в одну из самых состоятельных и титулованных дам Корнуолла[1].