Вообще идея Виннету на первый взгляд казалась идиотской. Почему, спрашивается, грабители, бросив целый мотоцикл, оставили себе части? Но если они байкеры, как считает Виннету, то у их поступков две стороны: преступная и байкерская.
На раме и двигателе мотоцикла выбиты заводские номера, которые внесены в милицейский компьютер – угонщики перебивают· их или высверливают. Но все равно милицейские криминалисты могут с помощью рентгена обнаружить в металле следы уничтоженного номера. Поэтому преступники и бросили мотоцикл Виннету.
Но потом сработала байкерская любовь к железкам. Понравились им стартер и карбюратор, вот и взяли.
Словом, в том, что говорил Виннету, был свой резон. Хотя Блинков-младший и сомневался, что «вождю апачей» повезет даже издали увидеть украденные железки (сколько мотоциклов в Москве? Наверное, тысяч сто наберется). Но идеи получше все равно не было. Значит, будем искать стартер и карбюратор…
Договорились встретиться в воскресенье.
Виннету сказал, что на таинственной барахолке-выставке в этот день будет самый большой наплыв байкеров.
Впереди было три дня ожидания.
Три дня бездействия.
Три дня презрения и подозрений.
Если ты не хочешь ссориться с девчонкой, а она хочет, главное вовремя уйти и вовремя вернуться.
Первая обида – самая жаркая. Она вспыхивает, как порох. Она говорит за тебя и такого может наговорить, что потом самому будет стыдно.
Тут и надо не давать обиде воли, а уйти и высказаться где-нибудь в сторонке. Некоторые древние народы выкапывали в земле ямку, кричали туда все свои обиды, а. потом ямку засыпали. А один мой знакомый высказывал свои обиды крокодилам в зоопарке (про себя, конечно). Вернувшись от этих крокодилов домой, он долго не мог налюбоваться на милые, открытые, симпатичные лица людей, с которыми недавно ссорился.
За первой обидой приходит вторая, самая коварная. Она·не сгорает, как порох, а только растет и становится злей, как крапива. Некоторым нравится ходить обиженными. Они думают: «Ну и пусть!», «Без него обойдусь!», «Еще прибежит, а я ему – фигу!» – И всякие другие приятные вещи. А потом забывают, на что обиделись, но крепко помнят, что ты их обидел.
Мириться надо, пока обида не успела застареть. И ни за что не начинать разговор словами «Нам надо поговорить» – особенно когда имеешь дело с девчонкой. Она ответит что-нибудь вроде: «Не вижу смысла», и вместо того, чтобы поговорить, вы будете говорить о том, что надо поговорить. Нет, нет! Если позвонил обиженной на тебя девчонке, сразу бери быка за рога.
Блинков-младший так и сделал. Выждал еще день, позвонил Суворовой и, как только она сняла трубку, спросил:
– Валь, Сидякин говорил вам «можете быть со мной предельно откровенными», «ни одна тайна не выйдет из этого кабинета» и все такое?
– Да, – ледяным тоном подтвердила Суворова. – А ты откуда знаешь?
– А говорил он «В твоем возрасте пора отличать дружков от настоящих товарищей» и про личные неприязненные отношения с Блинковым?
Суворова была хоть и безалаберная, но далеко не дура.
– Интересно, если ты грабитель, то кто я? – спросила она повеселевшим голосом.
– Наркоманка.
– Так у нас подходящая парочка: грабитель с наркоманкой! – совсем развеселилась Валька. – Блинок, а что он про меня спрашивал?
– Как мы из-за педальной машины подрались, а потом: «Она тебе «колес» не предлагала?» и «С кем она в парке ходит?»
– Прикинь, я не спрашиваю, что ты ответил, – сказала Валька. – Я сама про тебя такого наболтала!
– Валь, давай про это не будем, – остановил ее Блинков-младший. – Ну, купил он тебя и меня.
– Как хочешь, – согласилась Суворова, но продолжала выяснять отношения: – Если бы ты не позвонил, я бы тебе сама завтра позвонила. И Нинка Сидякину больше не верит. Сначала-то у нее крыша уехала. Она бы поверила, что у тебя рога растут, лишь бы ей пообещали деньги найти. А теперь – нет. Знаешь, какое она интервью дала «Столичному отморозку»?! «Я не уверена в компетентности сотрудника, которому поручено мое дело», – и все такое. Послезавтра напечатают – сам увидишь. А Сидякин знает, что у нас были журналисты, и стал добренький-добренький. То говорил, что не может отдать замки, они вещественное доказательство, а теперь – «Пожалста-пожалста, сам принесу, сам привинчу!»
– Замки на экспертизу взяли?
– Ага. Три дня сидим с одной задвижкой: то я квартиру стерегу, то Нинка. Блинок, ты обхохочешься: никаких воров и не было, а мильтоны нашли следы взлома!·У них это называется «незаконное проникновение».
– Как не было воров? – удивился Блинков-младший. – А зачем вы тогда милицию вызывали?
Валька хрюкнула в трубку:
