Рэй, добродушный бармен, налил в шейкер двойную дозу текилы. Абрахам повертел в руках свой пустой стакан, а потом снова поставил его на стойку. Он сидел в самом ее конце, и девушка не обратила на него внимания, что было совсем неплохо. Он любил наблюдать за людьми, но вовсе не хотел становиться объектом наблюдения посторонних.
Девушка была одета в топ ярко-бирюзового цвета и кожаные брюки, стянутые на талии широким поясом со сверкающей серебряной звездой на пряжке. У нее были карие глаза и волосы неопределенного цвета, что свидетельствовало о неудавшемся намерении их владелицы заделаться блондинкой. Абрахам предпочитал натуральный цвет волос и не любил крашеных. Тем временем бармен, завершив манипуляции, вылил текилу в стакан и искусно послал его по полированной стойке посетительнице. Поймав его, она тут же сделала большой глоток.
- Боже мой, Рэй! Что ты туда подмешал?
- Кое-что, чтобы тебя взбодрить!
- Скорее чтобы взорвать!
Абрахам понял, что Карен нравилось в "Семерке червей" - так назывался бар. Он представил себе какую радость ей доставляли визиты в это заведение после утомительных серых будней. Ей нравились также люди, которые сюда приходили. По мнению Стефана, они должны были казаться ей оригинальными и экстравагантными. В девушке проглядывали черты начинающей авантюристки, и он с удовольствием наблюдал за ее едва ли не детским восхищением, с каким она созерцала окружающее.
Он положил на нее глаз с того самого момента, как она появилась в клубе, и следил за каждым ее движением, стараясь при этом не выдавать своего присутствия и маскируясь во мраке, который обычно царил в такого рода заведениях. Тот факт, что она не замечала его испытующего взгляда, лишь усиливал его возбуждение. Сидя в засаде, он пытался представить ее серую будничную жизнь и те способы, какими она пробовала расцветить свое существование. Затем он принялся рисовать яркими красками в своем воображении сегодняшнюю ночь, те нехитрые уловки, которыми он заманит ее в уединенное место, и ужас, который охватит все ее существо, когда избежать печального исхода станет невозможно. Эти фантазии заставили его сладко содрогнуться от предвкушения ожидавших его радостей, и он понял, что пора действовать.
Рэй заметил, как Абрахам поднялся с места и двинулся вдоль стойки. Их взгляды встретились, но никто не произнес ни слова. Карен заметила Абрахама, когда он оказался рядом. Он впился пронзительным взглядом в лицо девушки, и она была обескуражена неприкрытым вызовом, отразившимся в глубине его глаз.
Абрахам увидел свое отражение в мутном зеркале, висевшем за стойкой. Он в этот вечер надел черный костюм и темно-синюю рубашку, застегнутую до ворота на кнопки, инкрустированные ониксом. Согласитесь, было бы глупо закрывать такую красоту галстуком. У него были длинные густые темные волосы, которые он зачесывал на лоб и за уши и которые лежали как приклеенные, хотя по всем законам им следовало бы свисать на его худое лицо. Слегка выступающие славянского типа скулы и бледно-голубые глаза довершали портрет.
- Извините, мне не хотелось пугать вас своим неожиданным появлением, произнес он.
- Вовсе вы меня не испугали, - соврала девушка, изображая хладнокровие.
- Позвольте мне угостить вас. Кстати, меня зовут Стефан.
Девушка преодолела смущение и наконец позволила себе улыбнуться. Абрахаму понравилась ее застенчивая улыбка. Она подняла глаза и посмотрела на Абрахама, отметив про себя доброжелательное выражение, запечатленное на его лице. Затем она протянула руку и представилась:
- Карен.
- Вы что будете? - осведомился он.
- Что я буду?
- Я хочу сказать, что вы будете пить?
Она кивнула и улыбнулась чуточку более открыто:
- Дайте подумать. Что бы, например, предложили вы?
- Ну, я...
Абрахам замер. Его сердце заледенело, словно мясная туша на продовольственном складе. Где-то там, в темноте бара, сверкнуло нечто, напоминавшее ему яркостью северное сияние в ночном небе. Улыбка на лице Карен тоже словно намертво примерзла к ее устам. Тем временем Абрахам пытался ответить на вопрос - уж не привиделся ли ему этот блеск?
- Вы в порядке? - спросила наконец Карен.
- Я... э... вы... будете... пить?
- Вы не заболели, часом? Вид у вас, признаться, нездоровый.
Абрахам почувствовал, как у него в душе поселился страх. Он ширился, обретал плоть, и его размытый, но оттого не менее реальный силуэт уже почти поглотил его. Холодные щупальца паники подбирались к самому горлу, сжимаясь одновременно в страшное объятие смерти. Абрахам ухватился рукой за полированное стальное перильце, которое шло вдоль стойки.
Рэй обратил внимание, как переменилось выражение лица Карен, и заметил ее инстинктивную попытку отодвинуться подальше от нового знакомого. Он отметил, что девушка при этом едва не свалилась со стула.
- Что такое... что с вами случилось? - пробормотала она, обращаясь к Абрахаму.
