Блиц-концерт в Челси полностью

После падения Варшавы по всей Англии вновь прошли масштабные учения служб гражданской обороны. Мы в Челси тоже не стали исключением. Кроме того, нас всех обязали посетить лекцию по правилам поведения во время газовой атаки. Правительство сообщало, что индивидуальные бомбоубежища теперь можно купить по цене 7 фунтов за штуку, в стоимость была включена доставка, но не сборка. Многие обитатели Челси устанавливали у себя на заднем дворе либо в палисаднике перед домом сооружение из гофрированного железа, получившее название «убежище Андерсона» в честь сэра Джона Андерсона, главного спонсора проекта. Конструкцию вкапывали в почву, сверху присыпали землей и маскировали дерном. По воскресеньям частенько можно было видеть мужчин, которые помогали соседям «поставить Андерсона». После гибели линкора «Ройял Оук» мы уже не были так уверены, что немецкие бомбардировщики не появятся в небе над Англией.

Самые заметные перемены, последовавшие после объявления войны, произошли в отношениях между людьми. Опустившийся занавес цензуры отсек связь с теми, кто находился за границей: телефонные контакты прервались мгновенно, письма, над которыми поработали цензоры, часто выглядели совершенно бессмысленными. В близком круге друзей также возникало скрытое недоверие и настороженность к любому, в ком была хоть капля «иностранной» крови. «Ты не чистокровный британец, я не знаю, каковы твои истинные чувства и кому ты симпатизируешь на самом деле, поэтому мне следует быть осмотрительным» – таков был основной ход мысли. Особенно ярко это проявлялось среди тех, кто работал в государственных ведомствах, и эти же люди вскоре оказались во главе различных комитетов и комиссий. Таким образом, множество иностранцев, всю жизнь проживших в Британии, вдруг почувствовали себя чужаками, столкнувшись с подозрительностью даже со стороны тех, кто знал их многие годы.

Кое-кто из моих знакомых не сумел найти в себе достаточно сил, чтобы выдержать натиск войны, и незаметно покинул страну. Они уезжали тихо, не попрощавшись, и лишь впоследствии писали, что находятся в Америке или Канаде – в зависимости от обстоятельств. Их поступок лишний раз доказывал, что нам не дано знать другого до конца, даже если это наш самый близкий друг. Мы можем думать и предполагать одно, а чрезвычайная ситуация покажет совершенно обратное. Немцы, австрийцы, чехи – все они работали вместе с нами, все хотели внести свой вклад в общее дело. Однажды я познакомилась с очаровательной женщиной, голландкой по национальности, вдовой титулованного немецкого ученого, беженца из Германии. Я ходила обедать в прекрасную служебную столовую, которая находилась в городской ратуше Челси. Дженни – так она обычно представлялась, поскольку ее голландское имя было труднопроизносимым, – работала там официанткой. Однажды Дженни поделилась со мной своими переживаниями: горе, вызванное недавней потерей мужа, усугубилось чувством отверженности, которое возникло у нее из-за воинственного настроя британцев. Поскольку я некоторое время жила в Нидерландах и свободно говорила по-голландски, мы подружились. Пока муж Дженни был жив, они много путешествовали, хотя из-за его еврейского происхождения отношение к нему на родине было не самым доброжелательным. Хорошо образованная и начитанная Дженни, несмотря на переживания, оставалась на удивление спокойной и уравновешенной, в отличие от Рут, которая буквально сходила с ума от одного упоминания о нацистах.

Дженни довольно давно покинула Голландию, дома никого из родных у нее осталось, поэтому после смерти мужа женщина решила осесть в Англии – стране, давшей им политическое убежище. Очень скоро Дженни стала частым гостем у меня на Чейн-Плейс. Кумари – другая моя любимая подруга родом из Индии – записалась в отряд первой медицинской помощи, а ее брат Индай решил поступить в одно из подразделений Королевских ВВС. Так или иначе, большинство моих друзей сразу же оказались вовлечены в волонтерскую работу, поскольку весь минувший год после событий в Мюнхене они проходили подготовку в различных службах гражданской обороны.

Трудно сосредоточиться на живописи, когда вокруг происходит столько политических потрясений. Однако минули первые месяцы войны, и рутина начала брать свое. Жизнь текла однообразно, за исключением тех случаев, когда нас отправляли на подмогу в различные городские больницы, чего, конечно, не скажешь о британцах, которых отправили воевать на континент, – там скучать не приходилось. Светская жизнь заметно оскудела, но званые обеды и коктейльные вечеринки случались. А еще было очень много свадеб.