Блиц-концерт в Челси полностью

В следующее воскресенье, выступая по радио из Букингемского дворца, король отметил прекрасную работу служб гражданской обороны и объявил об учреждении медали Георга, которая по рангу будет стоять рядом с Крестом Виктории[56]. Его поддержка воодушевила людей, начавших падать духом при мысли о том, что рассчитывать на скорое окончание «Блица» не приходится и что в ближайшие зимние месяцы «сюрпризы», принесенные сентябрем, продолжатся. В том же выступлении король сообщил нам о гибели лайнера «Сити-оф-Бенарес», шедшего в Канаду, на борту которого находились девяносто эвакуированных детей. Немецкая подлодка торпедировала судно в открытом море в шестистах милях от побережья. В результате восемьдесят три ребенка погибли либо пропали без вести, также погибли семеро из девяти сопровождающих взрослых, в том числе полковник Болдуин Уэбб, член парламента. Большая часть команды и капитан ушли на дно вместе со своим кораблем.

Случившееся заставило большинство родителей, готовых отправить своих детей на другую сторону Атлантики, отказаться от участия в разработанной правительством программе эвакуации. Когда немногие выжившие смогли рассказать о том, что творилось на борту тонущего лайнера, по стране прокатилась волна возмущения. Трудно даже представить чувства несчастных родителей: они-то были уверены, что отсылают детей в безопасное место. В то время как их маленькие сверстники, эвакуированные в сельские районы Англии, Уэльса и Шотландии, живы и здоровы.

«Уничтожьте фашистов! Пустите их всех на дно!» – неслось отовсюду. Точно так же кричали люди, чьи близкие погибли под бомбежками: «Разбомбите их города! Сровняйте с землей!» Судя по военным сводкам, поступавшим с территории нейтральных стран, например из Швеции, именно этим мы и занимались. Преступления нацистов вызвали негодование и ненависть по всему миру. Двое моих маленьких кузенов, находившихся на борту «Сити-оф-Бенарес», погибли. Их мать долго сомневалась, стоит ли отправлять детей, но в конце концов уступила желанию мужа и согласилась расстаться с сыновьями.

Теперь, когда беженцы были так или иначе устроены, бывшая детская больница на Чейни-Уок начала принимать людей, оставшихся без крова в результате бомбежек. В начале «Блица» к нам поступали жители из районов, прилегающих к докам, затем – из Сити и Ист-Энда и больше всего из Бермондси, где разрушения оказались особенно сильными. Некоторые из поступивших были очень грязными, настолько грязными, что другие пациенты отказывались находиться с ними в одной палате, жалуясь на ужасающее зловоние. Санитарный инспектор приказал отмыть «грязнуль», но многие обитатели Ист-Энда за всю жизнь не то что не принимали ванну, но даже не знали, как она выглядит. По большей части речь шла о глубоких стариках. Нам, волонтерам, выпала миссия купать этих людей, зачастую вопреки их желанию. Порой знакомство с ними становилось для нас своего рода открытием: неужели в наше время в нашем большом городе люди могут существовать в таких условиях! Однажды нам с Пегги Роулз (ныне миссис Джеймс Даудалл), с которой мы часто дежурили в паре, пришлось мыть старуху, чье тело в буквальном смысле слова напоминало заскорузлый ствол дерева – настолько толстой и плотной была въевшаяся в кожу корка грязи. Старуха была возмущена безобразием, которые учинили над ней «девчонки» – так она презрительно называла нас с Пегги. Лишь после того, как я объяснила, что ей предстоит принять особую лечебную ванну, которая благотворно скажется на ее ревматизме, наша подопечная несколько успокоилась и позволила приступить к процедуре. Заставить старуху погрузиться в воду было непросто, но еще труднее оказалось отскрести с нее грязь. Чтобы справится с задачей, понадобилось несколько щеток и мочалок. К тому моменту, когда это крайне неприятное дело было сделано и пожилая женщина смогла наконец облачиться в чистую одежду из Кросби-холла, мы сами вспотели и вымокли до нитки. Затем следовала еще одна не менее отвратительная процедура – обработать волосы пациентов от вшей и гнид. Порой нам приходилось часами сидеть в крошечной санитарной комнате с прекрасным видом на Темзу и возиться с их завшивленными головами. Одна женщина, чьи длинные густые волосы буквально кишели насекомыми, спросила – неужели мне нравится такая работа? Я ответила, что такая работа никому не может нравиться. «Сколько же вам за это платят?» – поинтересовалась она. Узнав, что я волонтер и ничего не получаю за свой труд, женщина презрительно фыркнула: «Так почему бы вам не оставить этих чертовых тварей в покое? Если даже я не имею ничего против, с какой стати вам беспокоиться?» Действительно, с какой стати?

Вечером, когда я возвращалась домой, миссис Фрит настаивала, чтобы все мои вещи были обработаны карболкой. Экономка не переставала ворчать и удивляться, почему нельзя просто окуривать дымом этих вшивых людей – и дело с концом!