Блиц-концерт в Челси полностью

Мы сидели в машине, слушали завывания сирен, гул вражеских самолетов и разрывы бомб – «Блиц» был в полном разгаре, так что скучать не приходилось. Внезапно сидевший рядом со мной полицейский подался вперед и воскликнул: «Смотрите – там, в его окне! Видели?» Я видела: за стеклом действительно мелькали какие-то быстрые всполохи желтого света. В кромешной тьме ноябрьской ночи они казались особенно яркими. Некоторое время мы наблюдали за вспышками, а затем полицейский открыл дверцу машины.

«Дом не заперт?» – спросил он у меня. Все дома беженцев во время налетов оставались открытыми, чтобы в случае попадания зажигалки дежурные могли легко попасть внутрь.

«Я поднимусь первым, – предложил инспектор. – Мы же не хотим напугать этого человека. Объяснение может быть самым невинным, но в любом случае нам следует предупредить его о нарушении режима светомаскировки».

Мы начали подниматься по лестнице. Грохот зениток был настолько мощным, что наверняка заглушал наши шаги. Двери в комнаты жильцов были закрыты, лампочки на лестничных площадках вывернуты, мы освещали себе путь специальными маскировочными фонарями. Я хорошо знала дорогу в комнату месье Д., поскольку в прошлом, когда он сильно простудился, мне приходилось навещать его. Миссис Фрит готовила еду, а я относила ее больному.

Мы поднялись наверх, остановились возле нужной двери и прислушались. Изнутри доносились голоса. Месье Д. не спал и явно был не один. Мне велели постучать и сразу входить, чтобы подозреваемый не успел спрятать улики, которые могут выдать его. Идея мне не понравилась, но пришлось подчиниться приказу полиции. По сигналу офицера я резко стукнула костяшками пальцев по деревянной двери и со словами: «Месье Д., месье…» – распахнула ее. Хозяин, потрясенный внезапным вторжением, уставился на меня с открытым ртом; из одежды на нем были лишь носки и рубашка. Поначалу он не заметил полицейских, маячивших у меня за спиной. «Marraine…» – пролепетал он. В руке у месье Д. был зажат фонарь – недобрый знак. Но в луче моего собственного фонаря я заметила ногу, высовывающуюся из-под стоявшей в углу железной кровати, – белая, стройная женская нога.

– Кто у вас там под кроватью? – спросила я, оборачиваясь к перепуганному мужчине. – Отвечайте немедленно!

Месье Д. начал что-то бормотать, запинаясь и заикаясь, но в конце концов выдавил:

– Вы ее не знаете, marraine.

Я сделала шаг вперед, нагнулась и посветила под кровать. Месье Д. ошибся – я прекрасно знала эту даму. Раздался протестующий визг, но в смотрящих на меня глазах было столько веселого лукавства и одновременно такой отчаянной мольбы, что я поспешила выпрямиться и встать так, чтобы торчащая из-под кровати нога не была заметна вошедшим вслед за мной полицейским. Я изложила месье Д. обвинения, выдвинутые против него соотечественниками. Он слушал разинув рот, на этот раз от возмущения. Он подает сигналы врагу? Он – немецкий шпион? Да он лично, своими руками задушил бы любого, кто вздумал бы сигнализировать этим грязным бошам![73] Я перебила поток его гневной брани:

– Да, я уже поняла, чем вы тут занимаетесь, и я знаю вашу подругу, но полицейские желают знать, что вы делаете со своим фонарем. Ваши моральные принципы нас не касаются, а вот нарушение режима светомаскировки – этот дело полиции!

Месье Д. смущенно потупился, вертя в руке злосчастный фонарик.

– Она потеряла чулки… вы же понимаете, marraine, новые чулки нынче трудно купить. Вот мы их и искали с фонарем, потому что верхний свет я включить не могу – на окнах нет затемнения. Мне каждый вечер приходится раздеваться при свете фонарика, но я стараюсь не поднимать луч слишком высоко, так что снаружи его не должно быть заметно.

В разговор вмешался инспектор:

– Как он объясняет вспышки света в окне? И кто там прячется у него под кроватью?

– Женщина. Месье Д. говорит, она залезла туда, когда услышала стук в дверь. А фонарик они зажгли, чтобы найти чулки, которые потеряла подруга месье Д. Поскольку на окнах нет штор, он каждый вечер раздевается при свете фонаря. Этим объясняются вспышки в окне.

Инспектор пересек комнату, подошел к кровати и заглянул под нее. После чего распрямился и, не говоря ни слова, вернулся к порогу.

– Переведите, пожалуйста, – обратился он ко мне, – что полиция выносит ему предупреждение о нарушении режима светомаскировки. Если подобное повторится, его оштрафуют, а то и в тюрьму могут посадить. Скажите как можно строже. Он должен понимать – дело серьезное, – закончил инспектор. Затем нагнулся, поднял с пола шелковый чулок и протянул его перепуганному мужчине.

Я передала слова инспектора и добавила:

– Завтра попытаюсь раздобыть для вас плотные шторы.

Месье Д. ухватил меня за руку и пустился в долгие путаные извинения по поводу столь щекотливого положения, в котором мы застукали его.

Полицейские уже спускались по лестнице, предупредив, что подождут меня в машине.