В глубокой тайне держалось прибытие новых авиационных соединений, а их прибывало много. Командиры и ведущие авиационных групп, выезжавшие на передний край для изучения объектов действий на поле боя, были одеты в полушубки без погон и знаков различия. Советские Военно-Воздушные Силы должны были удерживать стратегическое господство в воздухе, сосредоточенными ударами по врагу содействовать сухопутным войскам в выполнении поставленных им задач. В 16-ю воздушную армию из резерва Ставки прибыли 3-й истребительный авиационный корпус (командир генерал Б.Я. Савицкий), 9-й штурмовой авиационный корпус (командир генерал И.В. Крупский), 183-я бомбардировочная авиационная дивизия (командир полковник М.А. Ситкин), 242-я ночная бомбардировочная авиационная дивизия (командир полковник П.А. Калинин), 1-я гвардейская истребительная авиационная дивизия (командир полковник В.В. Сухорябов).
Строились ложные аэродромы. На них устанавливались макеты самолетов и имитировалось передвижение аэродромной и боевой техники. В 16-й воздушной армии на 55 ложных аэродромах было установлено 818 макетов самолетов и спецмашин. Большинство ложных аэродромов «действовали» круглосуточно и настолько правдоподобно, что у противника не вызывали сомнений. До начала наступления противник 5 раз бомбил их днем и 19 — ночью и сбросил на них 660 бомб крупного калибра. Действительные же аэродромы были тщательно замаскированы и почти не подвергались ударам с воздуха в этот период.
Активное участие в мероприятиях по достижению внезапности принимали военные советы фронтов.
«…Учитывая, что удар было решено наносить одновременно по трем направлениям, необходимо было сохранить в полной тайне наши наступательные намерения и сроки их осуществления. С целью скрытности все командиры, принимавшие участие в рекогносцировочном поиске, переодевались в форму рядового состава, ознакомление с местностью предстоявших действий, системой обороны и силами противника осуществлялось мелкими группами.
Нам в этих условиях представлялось наиболее важным сохранить в тайне день начала наступления, однако же не держать его в секрете до той поры, когда командирам соответствующих степеней не останется времени на подготовку к выполнению задания. По этой причине военные советы армий были ознакомлены с приказом Верховного Главнокомандующего буквально в день его получения Военным советом фронта, но далее информация шла по утвержденному графику…
Если сроки начала наступления можно было достаточно надежно скрыть от противника путем соблюдения установленного порядка и сроков оповещения о нем войск, то сохранить в тайне сами наступательные намерения было гораздо труднее. На исходные рубежи надо было вывести, переместить с одного места на другое в общей сложности войска четырех армий, из которых одна танковая, принять пополнение, новые дивизии, новые армейские, танковые, артиллерийские, авиационные корпуса, обеспечить быстро растущий парк автомашин горючим, памятуя, что одна заправка машин фронта к началу операции достигла 20 тысяч тонн, а таких заправок следовало накопить не менее десяти.
Одним словом, движение таких масс людей и боевой техники скрыть от противника полностью не представлялось возможным. И единственным выходом из положения был проверенный опытом способ оперативной маскировки посредством заблаговременно разработанной системы дезинформирующих мер,
В ходе подготовки и осуществления Белорусской операции личный состав войск фронта накопил значительный опыт осуществления различного рода маскировочных мероприятий, однако сейчас сложность состояла в том, что сосредоточение войск следовало осуществить на сравнительно скромных площадях захваченных плацдармов…
Упомяну в некотором роде новинку, применение которой дало самые ощутимые результаты. Речь идет о громкоговорящих установках — МГУ и ОГУ, которые наши политорганы использовали для проведения разъяснительной работы среди личного состава войск противника. Эти мощные установки выдвигались, как им и было положено, на самый передний край. Операторы включали их на полную громкость и транслировали музыкальные произведения. Как помнится, на Магнушевском плацдарме особой популярностью у немецких солдат пользовалась песня Блантера «Катюша». В дни подготовки и подтягивания войск к передовой немцы через свои громкоговорящие устройства кричали: «Рус, давай «Катюша»!» Заказ в этом случае выполнялся без задержки. И пока солдаты противника слушали о том, как «выходила на берег Катюша», другие «катюши» переправлялись через реку и под покровом ночной темноты, не засеченные противником, выходили на левый берег, занимали огневые позиции на плацдарме.