— Клячкин? — спросила приятельница.
— Это Левин друг написал.
— Не друг, а парень из дружественной организации.
— Сколько бардов развелось в России, — ухмыльнулся муж.
— Не иронизируй, — вступилась приятельница. — Ну, грубовато немного, дилетантски, конечно, но в духе настоящих мужчин. Тебе этого не понять.
Когда гости ушли, Света сразу принялась мыть посуду. Тарелки громко стучали друг о друга.
— Ты что, расстроилась?
— Пить нужно меньше.
— Да что мы выпили — слону дробина.
— Вот именно — слону. Ты понимаешь, что это интеллигентные люди, а ты со своим блатным жаргоном. Библиотекаря нашел!
— Зачем ссориться? Я ничего не имею против твоих друзей, а тебя люблю. Хочешь, бороду сброю?
— Сбрею. Бороду бреют, а не броют. Но тебе не идет без бороды.
— Ты же не видела.
— Нет уж, оставайся таким, какой есть.
Осенний лес «шел» Светлане. Осиновые листья были одного цвета с ее костюмом, а березовые — с волосами. Сивков специально приотстал, чтобы полюбоваться со стороны. А Игорешке листья казались бабочками. Он гонялся за ними, радостно визжал, спотыкался, падал и не плакал. На берегу реки Сивков принялся обучать их стрельбе. Игорешка не попадал в цель, но хлопок выстрела и легкая отдача в плечо приводили его в восторг. Мама отнимала у него «игрушку» и целилась сама, а когда, после первых промахов, сбила подряд кусок бересты и спичечный коробок, — радовалась громче ребенка. Обедали у костра. Пекли картошку. Ели ее, пачкая обугленной кожурой губы и щеки, и смеялись друг над другом. Потом собирали букеты из веточек и травы. Самый красивый получился у женщины. В нем угадывались и тонкий вкус, и чувство меры и цвета, и даже какая-то композиция. Оба мужчины признали ее победительницей. Она благодарно улыбалась и, не стесняясь сына, крепко целовала Сивкова и шептала, что он ей открыл глаза на природу, и просила подарить осенний лес. В электричке и мать, и сын прильнули к Сивкову и не просыпались до самой станции. Он слушал их ровное дыхание и боялся пошевелить затекшей рукой.
Таксист лихо затормозил возле подъезда ЗАГСа.
— Не уезжайте, мы через минуточку, — предупредила Светлана. Сивков вопросительно посмотрел на нее. Таксист — на Сивкова.
— Зачем разводить бюрократию, заполним бланки — и домой.
Сивков отдал деньги и захлопнул дверцу. Света хотела что-то сказать, но такси тронулось.
— Зря, теперь новое ловить придется.
— Поймаем.
Они оказались единственными посетителями. За столом сидела пожилая женщина с красивым и очень добрым лицом. Здороваясь, она привстала и улыбнулась. Когда Сивков протянул документы, она предложила им сесть и ничего больше не спрашивала. Сивков заметил, что на ногах у женщины самодельные домашние тапочки на войлочной подошве и с меховыми отворотами. Там же, под столом, стояли туфли.
— Светленькая, тебе понравилась эта женщина? — спросил он уже на улице. — Я как будто дома побывал, у матери.
— Разжиревшая старуха, которой хочется выглядеть моложе.
— Ты видела, что у нее на ногах?
— Импортное?
— Импортное. Сама ты импортная.
— Что с тобой?
— Да так, ничего. Все нормально. Через месяц мы будем законными супругами. Ты родишь мне сына, и мы назовем его Мишкой. Михаил Львович — звучит?
— Тебя послушать — это верх удовольствия. Попробовал бы один из вас. Ты, наверное, хочешь, чтобы я разжирела, как свинья.
— Тебе можно.
— Полные и многодетные сейчас не в моде.
Сивков посмотрел на нее. Лицо у Светы было серьезным.
— Ну знаешь! — он поперхнулся. — С каких это пор дети стали продуктом моды. Бог с ней, пусть она властвует над вашими тряпками, одевайте свои «мини» или «макси», чего хочете, но душу ведь нельзя укоротить или удлинить в зависимости от моды.
— Надевайте и хотите!
— Что хотите?
— Надо говорить грамотно. И вообще, что ты разбушевался? Жизнь покажет.
Возле дома они увидели Игоря, он что-то объяснял своему другу Максимке.
— Он большой-большой, — Игорь встал на лавочку и вытянул руку. — Даже больше еще. А борода у него, как у Деда Мороза, только черная, потому что сейчас осень, а когда на праздник елку принесут, она у него белой будет. Он за мной вчера в садик приходил. Марина Михайловна не хотела меня отпускать, а когда я сказал, что это мой новый папа, — сразу отпустила. А в лесу он мне из ружья выстрелить давал.
— Врешь!
— Не веришь? Тебе просто завидно, что у тебя нет нового папы. Дядя Лева меня весной на рыбалку на настоящую возьмет.
