Мы стали встречаться с Майей. Она училась в фармацевтическом училище, а жила у своей родственницы. Тетка пропадала днями на даче, и я оставался на ночь с Майей. Я сходил с ума, когда касался ее тела. Много лет прошло, но я до сих пор помню, как волной лежали на подушке ее волосы цвета спелой пшеницы. Помню, как темнели ее глаза в минуты страсти, как становилось влажным ее тело. Дома я объяснял свое отсутствие тем, что я помогаю Виктору готовиться к экзаменам. Он собирался поступать в институт водного транспорта.
Отец перестал обращать внимание на мою дружбу с Виктором. Вместе с Витькой мы занимались в школьном музыкальном кружке. У Виктора был хороший слух и идеальное чувство ритма. Он был барабанщиком в нашем школьном оркестре. Мои занятия в школьном музыкальном кружке отец считал блажью, но не препятствовал. А наш ансамбль между тем приглашали играть на дискотеки, вечера. На городском конкурсе юных дарований мы заняли первое место. Мы играли все, от попсы до классики. Но больше всего мы любили джаз. Я достал записи американских исполнителей Чарли Паркера и Сони Роллинза. Мы слушали и пытались копировать их. Как будто можно скопировать джаз!
Что такое джаз? Есть определение этого музыкального термина. Но попробуйте задать этот вопрос любому джазовому музыканту. Знаете, что он скажет? «Не путайтесь под ногами, если Вы не знаете, что такое джаз». Джаз – это образ жизни, состояние души. Не каждый музыкант может играть джаз. Я не знал, когда мы дурачились с ребятами, пытаясь импровизировать, что джаз станет делом всей моей жизни.
В июле Майя объявила мне, что ждет ребенка. Я не сомневался, как отреагирует отец. Я доложил ему, как о свершившемся факте, что собираюсь жениться, и что у нас будет ребенок. Он кричал на меня, но я был готов к этому, ничто не дрогнуло во мне. И тогда он сказал: «Убирайся, ты мне больше не сын. Я не желаю знать тебя». Я собирал вещи, а мать молча смотрела на меня. Жалела ли она, что я ухожу навсегда из семьи? Я не знаю.
Мы поженились. Нас приютила тетка Майи, жившая в своем доме на улице Кольцова, в частном секторе, располагавшемся почти в центре Новосибирска. Недавно я был там, но эту часть улицы уже застроили новыми домами, исчез и дом, где я когда-то был так счастлив. Тетя Катя была крупная женщина с зычным голосом, все время шумела и за что-то нас ругала. На самом деле она была добрая и очень одинокая. К Майе она привязалась, приняла безропотно и меня. Тетя Катя была пенсионеркой, но зимой подрабатывала гардеробщицей. Летом она с увлечением копалась в своем огороде. Огородик вокруг дома был крошечный, но у тети Кати была так называеваемая «дача». Этим словом она называла сотки три-четыре огороженной ветхим забором земли с сарайчиком в пригороде Новосибирска. Соленья, варенья были собственные и в достаточном количестве. От Майки я так и не смог добиться, какая степень родства связывала их с Катей. Думаю, они даже не были родственниками.
Я ушел из родительского дома и из консерватории. Мне надо было куда-то устраиваться. Так получилось, что я вместе с Витькой сдал вступительные экзамены в Институт водного транспорта. В институте мы с ребятами организовали ансамбль: я играл на саксофоне, Витька был ударником, пианиста мы взяли из нашего старого ансамбля, а бас-гитариста мы нашли в институте. Вечерами играли в джаз-кафе и подрабатывали где только можно. Майя окончила училище, немного поработала в аптеке и ушла в декретный отпуск. Я получал стипендию и зарабатывал в ансамбле. Денег хватало, но не оставалось времени на учебу. Если бы не Витька, то я бы вылетел еще на самой первой сессии. Он тянул меня изо всех сил. Потом я втянулся, научился спать по четыре-пять часов в сутки.
Вторая сессия далась мне легче, несмотря на то, что к тому времени родилась наша дочь Тамара. Мои женщины сами вставали ночью к ребенку, старались беречь мой сон. Томочка была хорошенькая, пухленькая с черными кудряшками и карими глазками. Она походила на мою мать. Когда она родилась, я позвонил матери, сообщил, что она стала бабушкой. Мать молчала, я повесил трубку. Больше я не звонил родителям.
Тетя Катя обожала Тому. Из своих старых платьев она нашила девочке нарядов. Даже пальтишки у Томы были сшитые руками тети Кати. А как я любил дочь! Мне нравилось держать ее на руках, прижимать к себе, нравилось укачивать, петь ей песенки. Душа замирала, когда я прижимал к себе маленькое детское тельце.
