— Выходи, — сказала Бестатрис. — Дальше пойдем пешком.
Мазур вылез. Уже не оставалось никаких недомолвок касательно того, к чему клонится дело. Беатрис о чем-то поговорила со сторожем, отдала деньги, получила металлический жетончик с номером — и ловко загнала «жука» на одно из свободных мест — по забавному совпадению, рядом с «шестеркой» Лаврика. Подошла к Мазуру танцующей походкой — свеженькая, веселая, взяла под руку:
— Пошли?
— Куда? — спросил он с простодушным видом.
— К тебе в гости, — безмятежно ответила Беатрис. — Время не такое уж и позднее, сегодня воскресенье, завтра мне придется опять окунаться в здешнее политиканство, а сегодня имею законное право отдохнуть... У тебя еще остался тот великолепный виски?
— И даже пара бутылок, — сказал Мазур.
— Превосходно. Или ты не рад видеть меня у себя в гостях?
— Ну что ты, — сказал Мазур, — наоборот...
Иногда здешние европейские порядочки только на пользу — портье выдал Мазуру ключ без всяких разговоров, без обычного советского ворчливого напоминания: «Гости имеют право оставаться в номере только до одиннадцати вечера!» Ну, предположим и дома нравы давно помягчели — но все равно пришлось бы, согласно рыночным отношениям, совать коридорной денежку, а здешний Цербер мзды не требует, так что получается некоторая экономия командировочных средств.
Правда, в глубине глаз у скользкого типа все же затаилось явное недовольство. Причина угадывалась влет, Мазур в гостинице уже освоился. Справа, у двери в ресторан, располагался диванчик-«уголок», и на нем, за столиком с тремя практически нетронутыми чашечками кофе, восседали три девицы в довольно откровенных куцых платьишках, лениво покуривали, закинув ногу на ногу. До вечера, в общем, далеко, но труженицы постельного фронта уже заступили на вахту. И с каждой, несомненно, козлику за стойкой капает процентик, так что любая женщина со стороны — удар по карману лысоватого. Хотя чинить препятствия ему, несомненно, согласно европейским обычаям, запрещено. Ничего, погорюет малость — не помрет...
Когда они вошли в номер, Беатрис со вздохом облегчения стала снимать тяжелые ботинки.
— Даже ноги затекли в этих говнодавах (она произнесла это, конечно, по-английски, но смысл был именно таков. Мазур это словечко знал, ему сплошь и рядом приходилось играть простого австралийца, не обремененного университетским дипломом и знанием этикета, зато прекрасно знакомого с нецензурщиной и жаргонизмами). — Хорошо еще, не заставили солдатские сапоги напяливать...
Она сняла теплую ширпотребовскую куртку и повесила в гардероб. Под ней оказалась никак не ширпотребовская блузочка, навыпуск и в обтяжку, белоснежная, с ажурными вставками, вышитыми кое-где узорами из страз и кружевами, ничуть не гармонировавшая со всем прочим.
Беатрис сказала, очевидно правильно истолковав его взгляд:
— Если уж мне все равно не пришлось бы снимать куртку — к чему доводить необходимое опрощение до идиотизма? Все равно никто не видел...
Мазур снял только куртку и сказал, извлекая из кармана алюминиевую баночку с пленкой:
— Я на пару минут схожу к Майки, идет? Отдам ему пленку — пленки обычно хранятся у него — и дам кое-какие инструкции, в свете того, что от тебя услышал. Идет?
— Совершенно правильно, — одобрила Беатрис. — А я пока займусь столом, идет? Ничего, если я закажу по телефону закуску? В крайнем случае, я могу заплатить...
— Вот уж нет, — сказал Мазур. — Я, конечно, крохобор и скряга, но одного никогда не допускал: чтобы женщины за меня платили...
— Тогда ничего, если я закажу что-нибудь посущественнее дурацких орешков? Понимаешь, я тут давно...
Мазур фыркнул:
— И научилась пить? По-местному, с солидной закуской. Я догадался — с Питом разок сидели именно на местный манер...
— Вот именно. Ты ненадолго?
— Да на пару минут, — сказал Мазур. — Хозяйничай.
Лаврик, разумеется, сидел у себя — ждал возвращения Мазура. Отдав ему пленку, Мазур кратенько обрисовал ситуацию, рассказал о сути «работы», о «хвосте». Лаврик ухмыльнулся:
— Ну, как в том мультфильме поется, неприятность эту мы переживем... Правда, если слежка серьезная и люди серьезные, другие вполне могли пасти тебя на всякий случай у гостиницы. Точнее, ее — ты, слава богу, пока что ни для кого вроде не стал объектом интереса. Что проверить очень легко...
— Как?
— Элементарно, — сказал Лаврик. — Завтра возьмешь мою машину и часок покатаешься по городу. А за тобой на изрядном отдалении поедут мои доблестные помощники — для гарантии, ты ведь у нас не большой спец в выявлении слежки, сам понимаешь.
— А если я обнаружу хвост?
— Преспокойно покатайся еще и возвращайся в гостиницу, — сказал Лаврик. — По магазинам походи, сувениров купи, что ли, еще какую-нибудь ерунду, какой-нибудь подарок Полине. Избавляться от хвоста и не пытайся, мало у тебя навыков в срубании хвостов тяпкой, да и смысла нет никакого, оставайся обычным фрилансером, несведущим в шпионских ремеслах... — он прищурился: — Что это ты словно бы нетерпеливо топчешься?
— У меня там гость, в номере, — сказал Мазур. — Точнее, гостья. Подозреваю, это надолго.
