— Благодарю вас. Вы сказали, что гуляли по кладбищу. Но кладбище Торнроуз — место весьма обширное. В каком его районе, хотя бы приблизительно, произошла эта ссора?
— Точно сказать не могу. Наверное, где-то у центра.
— После того как вы убили этого мужчину, вы передвигали труп?
— Нет, мэм.
Эми на мгновение взглянула на Пауэрса. Они оба знали, что памятник генералу Джону Эколсу был гораздо ближе к западному входу на кладбище, чем к его середине. Впрочем, это были пока только придирки. На самом деле Эми только набирала обороты.
— Вы прикасались к телу?
— Нет, мэм.
— Но вы были уверены, что тот человек мертв?
— Да, мэм.
— А во сколько это произошло?
— Где-то посреди ночи. Я точно не знаю. На мне не было часов.
— Будем считать, что в полночь, хорошо?
— Да, около того.
— Что ж, это почти соответствует тому времени смерти, которое мы установили, — сказала Эми. — Но, может быть, вы сможете кое-что нам прояснить. Жертва была так истерзана, что наш судмедэксперт даже не смог определить, две или три пули было выпущено в нее. Сколько раз вы стреляли?
Курран не замешкался ни на секунду.
— Три, — ответил он.
Эми посмотрела на Пауэрса, который в ответ закатил глаза и пробормотал проклятие.
— Хотя теперь, когда я как следует подумал, я мог выстрелить и два раза, — сказал Курран. — Точно не помню. Я ведь был просто вне себя, понимаете? И…
— Мистер Курран, Ричард Кодури не был застрелен, — сказала Эми. — А вам следует понимать, что дача ложных показаний тоже является преступлением.
Курран уронил голову, почти ударившись лбом об стол. Отведя взгляд, он украдкой смахнул навернувшиеся на глаза слезы.
— Прости, Мелани, — сказал он. — Я сделал все, что мог.
Потребовался еще час, чтобы разобраться в той ахинее, которую нес этот Билли Курран.
Шериф рассчитывал, что они могут сделать вид, мол, никакого Куррана и вовсе не появлялось, но Эми даже слышать подобного не желала. Неспособность компетентных органов разобраться в оправдательных доказательствах — даже в том, правдивыми или ложными были показания человека, якобы имевшего отношение к делу — означала крах обвинительного приговора. Они должны были подтвердить все документально и довести до сведения защиты. Тяжело, однако, выступать в роли хороших парней.
Выходя из кабинета Пауэрса, Эми направилась по коридору к выходу, когда услышала, как чей-то мужской голос окликнул ее. Она обернулась и увидела знаменитую прическу помощника шерифа Джастина Херцога.
— Слушай, я только что собирался тебе позвонить, — сказал он.
— Правда? А зачем?
— Есть что показать, если у тебя найдется минутка.
— Конечно, — сказала Эми и последовала за ним в его тесный кабинет.
Херцог сел и начал пытаться пробудить дряхлый компьютер к жизни. Эми иногда спрашивала себя: интересно, как часто ему хочется врезать по этой железяке?
— Не в курсе, говорил ли тебе шериф, но ты знаешь того парня, которого они нашли на кладбище?
— Ричарда Кодури?
— Да, его. Наверное, шериф решил, что я тут окончательно протух или типа того, вот и поручил нам проверить отпечатки в номере отеля, где он остановился, сечешь?
— Да, Пауэрс что-то такое говорил.
— А он сказал, что я проторчал там все выходные?
— Вот об этом как раз нет.
— Веришь или нет, но я ему обязательно про это выскажу, если он зажмет мои сверхурочные. В общем, ты, конечно, представляешь, что отпечатков там была просто уйма. Большинство, понятное дело, оказались бесполезными. Некоторые — так просто, ансабы, — он употребил жаргонное словцо для неизвестных данных. — Ну и, конечно, кое-какие принадлежали жертвам, чьи отпечатки уже хранились в базе. Но среди них оказались такие, что я прямо стойку сделал. Причем они были довольно приличного качества. Такое впечатление, что оставивший их тип пальцы прямо жиром смазал. Мы нашли их на комоде, отполированном воском. И мне думается, что пальчики эти свеженькие, поскольку на комоде других не было — похоже, его не так давно протирали.
Херцог защелкал мышкой. Жесткий диск компьютера так отчаянно хрипел, что Эми даже стала опасаться, как бы он не задымился.
— Ладно, поехали, — сказал Херцог, перетащив на экран два отпечатка. — Теперь попытайся закосить под меня и взгляни на эти пальчики с моей колокольни. Я уже где-то их видел. Это как… Ну, типа как встретить в толпе знакомое лицо. Бац — и ты уже не можешь оторвать от него глаз.
— Понимаю, — сказала Эми.
— Видишь вот этот? — сказал он, указывая на отпечаток, который был на экране слева.
— Да, — сказала она.
— Его сняли с комода в комнате 307 отеля «Говард Джонсон».
— Ясно.
— Я начал думать, где я мог видеть его раньше? — сказал Херцог. — И стал перебирать в уме последние случаи. Вот и вспомнил подробности дела об изнасиловании Притчетт: того парня я еще окрестил субъектом Б.
— Я думала, что это Уоррен Плотц, но это ведь не так?
— Так-то оно так. А теперь угадай, кто бы это мог быть?
— И кто же?
— Тот же, кто оставил отпечатки на комоде. Я уже нашел шестнадцать схожих точек. Фиг оспоришь.
Эми Кайе так и уставилась на экран.
— Другими словами… — начала было Эми, но она была так ошарашена, что даже не смогла закончить фразу.
