— Закрой дверь, — раздался из другой комнаты голос Дэнсби. — Хочу услышать звук замка.
— Хорошо, — сказала я, сильно хлопнув дверью.
— Теперь запри ее.
Я поступала так, как он приказывал.
— Заперла.
— Вытяни руки перед собой. Я должен их видеть.
— Да, — сказала я, протянув руки вперед.
На миг он выглянул из-за шкафа, словно насмерть перепуганная лесная зверюшка. И спрятался назад с той же быстротой. Затем вновь появился, крепко прижимая к себе Алекса и направив ствол пистолета в его крошечный висок.
От вида моего малыша и уродливого черного пистолета рядом с его головкой я почти потеряла сознание. Пришлось прислониться к комоду, чтобы не упасть.
— Господи, Аарон… Пожалуйста, не надо! — воскликнула я.
— Не двигайся, — сказал он.
— Я не сойду с места. Ты можешь убрать от Алекса пистолет? Ради всего святого, он же твой сын. Твой сын!
— Знаю, — ответил он. — Подними руки.
Я приподняла их так, чтобы он убедился, что я не вооружена.
— Подними платье, — сказал он.
— Что?
— Хочу посмотреть, вдруг ты спрятала пушку под ним. Давай, медленно. Очень медленно.
Я потянулась к подолу платья, взяла его обеими руками и подняла до пояса.
— До самого конца, — приказал он.
— Там же пояс, дальше не получится, — сказала я.
— Ладно, — сказал он. — Опусти его обратно, но чтобы я видел твои руки.
Выполняя его указания, я украдкой разглядывала Алекса. Прошли месяцы с тех пор, как я видела его в последний раз. Его личико стало более выразительным, головка приобретала симметричность. Но, вообще-то, он не так сильно изменился, как мне думалось.
А глаза его оставались теми же. Глазами его отца. Но ведь это были и
Это был мой ребенок. Мой милый, милый сын.
— Можно мне подержать его? — спросила я.
— Нет, — сказал Дэнсби.
Он раскачивался взад-вперед, чтобы успокоить Алекса: весьма странное действие, особенно если учесть находящийся в его руке пистолет, который он направлял на ребенка. Алекс пускал слюни. Его ручонки сжимали предплечье Дэнсби, словно он пытался поддержать себя своими крошечными пальчиками. Даже если он и понял, что в комнате появилась его мать, то ничем не выдал этого. Помнил ли он меня? Или в его пока еще только формирующемся сознании уже не оставалось места для человека, которого он не видел больше месяца?
Я отогнала эту мысль и сосредоточилась на разговоре с Дэнсби.
— Ну что ж, вот я и здесь, — сказала я. — А у тебя в руках пистолет. У меня пушки нет, чего не скажешь о куче парней внизу. Ну и что мы будем делать?
— Поговорим, — сказал он.
— О чем?
— Да о чем угодно, — ответил он. — Я всегда хотел поговорить с одной из моих женщин. А с тобой — особенно. Я много думал о тебе. Может, ты не поверишь, но за последний год я думал о тебе наверняка чаще, чем ты обо мне. Я… ты мне действительно небезразлична.
Как будто меня это интересовало. К чертям его заботы, мысли, все это дерьмо. Я не желала даже оставаться с ним в одной комнате. Даже в одной вселенной.
Но тут я вспомнила инструкции Эззелла: говорить, пытаться вызвать его на контакт — и снова пришла в себя.
— Если ты так обо мне беспокоишься, почему тогда ты изнасиловал меня? — спросила я. — И всех других женщин?
— Хороший вопрос. Почему? Я сам себя спрашивал об этом много раз.
— И как тебе пришлось на это ответить?
— Не знаю. Просто… Мне пришлось это сделать.
— Чушь собачья, — сказала я. — Ты же сам решал, к кому вломиться, и сам заставлял женщин заниматься с тобой сексом.
— Да знаю, знаю. Я имел в виду, что никакие потусторонние голоса тут ни при чем. Просто… Я только тогда и жил по-настоящему, когда… э-э… встречался с женщинами, вроде как тогда с тобой. Наши знакомые были в курсе, что Клер не может иметь детей. Но по факту было иначе: я просто не мог ею обладать, как и любой из женщин, с которыми я встречался по их доброй воле. У меня вставал только тогда, когда я вламывался в чужой дом. Пожалуй, это единственное, что меня беспокоит. Ведь ни с кем из подобных тебе у меня не было проблем. Ты же знаешь.
Он как-то болезненно усмехнулся, а затем продолжил.
— Клэр знала, что у меня есть… ну, скажем так, некоторые проблемы с сексом. Она была готова на все, лишь бы я смог. Мы даже пытались играть в изнасилование. Но это не сработало. Как будто мои причиндалы понимали разницу между игрой и реальностью.
— Значит… твоя жена знала о том… о том, чем ты занимался?
— Нет, — словно издеваясь, ответил он. — Клер? Да ни боже мой. Она считала, что я страдаю от бессонницы, а для того, чтобы хоть как-то прийти в себя, мне надо было отправиться на прогулку в парк. Вот я и гулял в парке по меньшей мере дважды в неделю. Искал новую подходящую знакомую. А она об этом и представления не имела.
— А вы разве не пробовали обратиться, ну не знаю, к сексопатологу или еще к кому?
— Ты что, прикалываешься? — фыркнул он. — Я же Дэнсби. Ты думаешь, сенатор Дэнсби пойдет к сексопатологу или еще к какому-нибудь шарлатану? А конгрессмен Дэнсби? Или губернатор Дэнсби?
Меня уже тошнило от всей этой чуши.
— Ну, сейчас тебе пропишут терапию по полной программе, — сказала я.
— Ты это о чем?
