В 1954 году, закончив семилетку, поступил в Майкопский сельскохозяйственный техникум. После окончания в 1958 году был направлен в колхоз «Путь к коммунизму» Красноармейского района, где работал механиком. Потом служба в армии. Демобилизовался в 1961 году и вернулся в колхоз.
Здесь в 1962 году был принят в члены КПСС. Работал механиком, бригадиром тракторной бригады, управляющим отделением, главным инженером.
Впервые опубликовал стихи в газете «Адыгейская правда» в 1957 году. С 1973 года стал пробовать себя в прозе. Первые публикации появились в краевых газетах, в журнале «Кубань».
В 1979 году вышла первая книга «Эта улица мне знакома». Повесть и рассказы.
Награжден орденом Трудового Красного Знамени, медалью «За доблестный труд», нагрудным знаком «Отличник Госкомсельхозтехники СССР», медалью «Ветеран труда».
Член Союза писателей России.
Живет в Краснодаре.
1982 год. Готовится семинар молодых литераторов Кубани. Я еще не член Союза писателей, но уже на «подходе», как говорил покойный Юрий Николаевич Абдашев. Он был моим официальным наставником, «закрепленным» за мной специальным постановлением бюро. С его авторитетного согласия я был приглашен Александром Васильевичем Стрыгиным, тогдашним редактором альманаха «Кубань», ответственным секретарем альманаха. Отношение ко мне писателей было весьма и весьма лояльным,
доверительным, как к потенциальному члену СП. Даже была попытка принять меня на собрании. Но… Я недобрал тогда целых семь голосов. И был принят только десять лет спустя. С четвертой или пятой попытки. А «подпортил» себе свое прохождение в Союз я сам: мне поручили прочитать к семинару и выступить на нем с разбором рассказов Александра Мартыновского. Мы не были с ним лично знакомы. Я даже не знал, кем он работает. Знал только, что из Кореновска.
Рассказы мне понравились. Каково же было мое удивление и разочарование, когда на семинаре по этим же рассказам выступил Юрий Николаевич (мой наставник, а я его, можно сказать, протеже) с разгромной критикой. Я не знал, что делать. Юрий Николаевич — авторитет, и идти вразрез его мнению — все равно что плевать против ветра. У меня было два выхода — либо промолчать, либо поддержать критику моего шефа. Семинар проходил в кабинете ответственного секретаря писательской организации. Им был тогда Павел Кузьмич Иншаков. Кабинет просторный, нас собралось человек полста, если не больше. Я сидел где-то в задних рядах, поглядывал на расстроенного в доску Сашу и переживал: за него, за себя — что же мне делать? И вдруг попросил слова. Помню, Юрий Николаевич одобрительно кивнул мне, а Саша опустил голову еще ниже: наверно приготовился к «добиванию». А я сказал то, что думал о рассказах. В общем, оценил их положительно. Вижу, Саша приободрился немного, а Юрий Николаевич недоуменно так вскинул брови. Мол, ты что гонишь, друже? Как ты посмел?
Я еще не понимал тогда, что и здесь, в писательской среде, существует строгий иерархический закон подчинения младшего мнению старшего. Я тогда наивно полагал, что в литературе должна царить свобода суждений. Не тут-то было! Я почувствовал после выступления на семинаре некий холодный сквознячок по отношению к себе некоторых писателей. Меня предупреждали и Павел Кузьмич Иншаков, и Владимир Алексеевич Монастырев, и Анатолий Дмитриевич Знаменский, давшие мне рекомендацию в СП, что организация негласно разделена на группы по некому непонятному в то время для меня признаку. И что во главе каждой группы стоит свой как бы вожак. Между группами идет скрытая, как теперь выражаются — подковерная, борьба за некие интересы. Я попал под жернова этой борьбы: дело в том, что одним из на
