Этаким сладеньким голоском этот благообразненький человечек говорит слова, за которые не то что к выборам, а на порог страны нельзя допускать. По его недвусмысленному прогнозу, если следующий Парламент не будет отвечать их хотениям, то придется и его… И следующий? И следующий? И так до тех пор, пока не будет избран такой, который будет отвечать их хотениям? А хотения их даже сквозь патоку голосочка этого человека видятся зловещими. Для них «этот» народ, «эта» страна — просто экономическое пространство.
Так что, уважаемые будущие парламентарии, запасайтесь бронежилетами, а свой Дом Советов, или как там — Государственную Думу — обносите оборонительными валами и рвами. И да хранит вас Бог! ВыПор России и, похоже, еще не один, впереди. Но уже не до кровавых рубцов, а до смерти.
1993 г.
Казаки!
Казачье движение — это едва ли не самая трепетная страница сегодняшней истории русского народа. Еще совсем недавно слово «казак» было почти изгоем в русском языке. Его произносили если не с оглядкой, то по меньшей мере с оттенком иронии и архаичности. И не потому, что этнос изжил себя исторически, а потому, что над ним был учинен варварский геноцид «вершителями мировых судеб», по жестокости своей превзошедший инквизицию и робеспьеровское выкорчевывание инакомыслящих. Чужевыродки, наводнившие Россию, проявили к казакам такую жестокость, какой не знало человечество даже в дикий век избиения младенцев. Вогнали людей в такой страх, что он стал передаваться с генами из поколения в поколение. Спрашивается, за что? За какие — такие грехи? Как оказалось — за то, что казаки любят свое Отечество, свою землю и хотят, чтоб на ней был мир и порядок. И, оказывается, именно это — любовь к Отечеству, к своей земле и мешали (и продолжают мешать) чужеродным реформаторам, которые хотели бы прибрать эти земли к своим липким и грязным рукам. Но не тут-то было: вышло, что корни народной духовности так глубоки, что никакие зверства гонителей исподтишка, никакой геноцид, физический и духовный, не в силах вырвать их, чтобы уничтожить вовсе. И чуть смягчилась общественно — политическая обстановка в России, как эти корни дали сочные, буйные побеги. Свидетелем тому я недавно стал на ежегодных Тиховских поминовениях.
Позвонили мне давнишние мои друзья Владимир Петрович и Анна Сергеевна Литвиненко и предложили поехать 2–го мая на Тиховские поминовения. Это недалеко от Красноармейской в сторону Кубани, под Красным лесом. Там, перед земляным валом, за которым тихо струятся воды Кубани, среди тихих и ласковых полей, почти двести лет тому назад произошло при Ольгинском кордоне кровавое столкновение между казаками и горцами. Не вдаваясь в подробности этого события (их можно найти в Исторических источниках), приведу лишь надпись на памятнике: «Командующему 4то конного Черноморского казачьего полка, полковнику Льву Тиховскому, есаулу Цаджанову, хорунжему Кривкову, зауряд. хорунжему Жировому, 4 сотенным есаулам и 140 казакам, геройски павшим на сем месте в бою с горцами 18 января 1810 г. и здесь погребенным.
От Черноморских казаков усердием Василия Вареник 1869 г.»
Добавлю только — горцы хотели по обычаю набегом прорваться в станицу Ивановскую, чтоб порезать и пограбить. Но на пути им встал казачий кордон. Числом значительно меньший. Расправившись с заслоном, горцы углубились дальше. Но под Ивановской их встретили регулярные русские войска и прогнали. Вот и вся история. Она вмещается на страничке книги Ф. А. Щербины о Кубанском казачьем Войске и на крохотном кладбище над Кубанью, где сейчас стоит памятник — крест полковнику Тиховскому и его казакам. Оно обнесено оградкой и засажено фруктовыми деревьями. По — над оградкой — пышная сирень. Вокруг раскинулись необозримые просторы и вольные стада на них. И над всем этим стоит глубокая тишина. Один раз в год тишина вдруг взрывается гомоном тысяч людей, приехавших на десятках машин, автобусов; медными звуками оркестра, ржанием лошадей, зычными командами атаманов отделов и куреней, яркими одеждами публики и казаков.
Моментами кажется, что это съемочная площадка киностудии, на которой снимается фильм о гражданской войне. Или машина времени перенесла нас в прошлое. До того похоже все. Особенно казаки. В одном вдруг почудится Иван Кочубей, в другом Лютый из кинофильма «Неуловимые мстители». Аж оторопь берет. Одежды яркие, нарядные. Лица колоритные — усатые, бородатые. В черкесках с газырями, с кинжалами на поясе, саблями на боку.
А есть просто громадные, плечистые, ладные. Красавцы! Седобородые почетные старики. И то и дело вдруг обнимаются и целуются…
Любят казаки обниматься и целоваться (челомкаться). Стоят, стоят в двух шагах друг от друга, вдруг распахивают объятия, кидаются друг к другу. Я понимаю — это традиция. Но это и ликование души от того, что дожили, дотянули до того времени, когда можно вот так пообщаться, излить чувство единения.
