К недостаткам в деталях я бы отнес нарочито упрощенное повествование в некоторых местах, будто автор не уверен, что читатель его поймет правильно. Кое — где неуклюжести. Типа: «Он собачьим умом, или еще чем, понимал: тут происходит что-то хорошее». Некоторые внутренние монологи героев затянуты и звучат наивно. Случаются неестественные повороты души. «Этой-то физической тяжести ему не хватало. Как хорошо было, когда не заживала рана на ноге, когда носил он тяжелые колодки». Не верится, чтоб это было хорошо. Хотя можно поверить, что Федору хотелось усмирить свою плоть, плотскую похоть, как это делали на Руси схимники, надевая вириги.
Не верится, что Федор, еще недавно мечтавший усмирить свою плоть, во второй книге как-то сразу постарел. Стал стариком «никудышным». Не к месту иногда употребляются сильные слова. Например, слово «могучий». «Солдаты, будто выброшенные могучей волною, оказались на берегу, схватили ружья». Это когда на той стороне реки появились черкесы. При чем здесь могучая волна? Я понимаю, автору хочется вплести в ткань повествования мотивы адыгского эпоса.
Я так и не «усек», чем же занимается, например, Жакыз, и почему его семья живет в хорошем достатке. Огород, овцы, куры? — да. Но, чувствуется, что это не все. Так что же? Набеги, которые вывели царя из терпения?
Рядовой Федор Анаскевич отчитывает урядника Тришкова: «Если еще раз обидишь Афипсу, смотри у меня! Думаю, не след тебе после этого даже подходить к ней, коли ты, с позволения сказать, (?) такой хам».
Иногда автор почему-то избегает определенности. «Тришков, вдруг оказавшийся почему-то у валуна», «„.глядел куда-то в сторону», «Кто-то сказал ей», «… кто-то из царских генералов сказал». Эти «кто-то», «что-то», «кудато», «зачем-то» не украшают повесть.
Ну и наконец меня удивило, если не насторожило, обилие обращений героев к Богу и Аллаху. Почти на каждой странице, а то и по нескольку раз на одной странице, Федор обращается к Богу, читает молитвы. Что это — дань моде? Или автор такой набожный? Хорошо если так. Но иногда появляется ощущение, что это делается для того, чтобы наполнить объем книги. Так же воспринимаются частые авторские восторги добротой Федора, смышленостью и красотой Афипсы, всеобщей любовью к ней и пр. и пр. Это утомляет утяжеляет повествование. Как и удивляет то, что вся книга соткана из бесконечных встреч и разговоров. Будто люди ничем больше не занимаются, только ходят друг к другу и разговаривают. Адыги, в моем представлении, не так уж многословный народ, тем более не праздный. Это происходит, наверно, потому, что автор избегает описаний. Чего не скажешь о великолепных картинках природы. Ее неоглядности, ее бесконечных щедрот, многоцветия и многообразия, ее звуков, запахов, прелести. Вот уж что удалось автору в полной мере.
Наряду с мудростью замысла и его решения, описания
природы являются настоящими литературными жемчужинами. Книга буквально искрится светом, добротой, пронизана мудростью. Автор же воспринимается третьим пленником. Пленником света и добра. Пусть будет удачливым его путь в это великое таинство.
Март, 1996 г.
В который раз уже скашивают под корень Святую Русь. А она снова прорастает на мировой ниве. И, как всегда, сначала следует Слово. Проросло оно в самом сердце России, на Орловщине, на родине великого нашего соотечественника Ивана Сергеевича Тургенева, автора бессмертного «Бежина луга».
Мне довелось побывать на встрече «Русские вечера» во время пребывания в Москве. На ней как бы итожились дела трехлетнего существования журнала. Это было тихое, почти камерное собрание известных в стране литераторов в центре Москвы, в библиотеке им. Н. А. Некрасова, где сошлись пообщаться авторы, сотрудники журнала; его читатели и почитатели, успевшие расслышать «голос» нового русского издания, проникнуться к нему душой, откликнуться сердцем.
На обложке журнала значится «Русский литературно — исторический журнал на Родине и в рассеянии». Учредители — Всемирный Русский Народный Собор и Союз писателей России. Издается при участии администрации Орловской области. Выходит шесть раз в год. Объем около 20 п. л.
Возник журнал в недрах «Роман — газеты» с благословения Патриарха Московского и Всея Руси Алексия И. У истоков его стояли главный редактор «Роман^газеты», Председатель Союза писателей России В. Н. Ганичев, избранный Президентом информационно — производственного агентства и народного акционерного общества «Бежин луг»; он же Председатель координационного совета журнала. Его сподвижники — главный редактор А. А. Апасов, писатели П. Проскурин, С. Лыкошин, В. Волков и др. Участвовать в нем дали согласие В. Белов, С, Золотцев, В. Кожинов, В. Крунин, В. Лихоносов, Г. Немченко, В. Распутин, Н. Огаршинов и многие другие известные русские писаг тели и поэты.
