За окном автобуса кружат поля, убранные и вспаханные под зябь. На душе у меня хорошо и спокойно от созерцания завершенного большого сельского дела. Я рад за станичников, чувствуется, что у них сладилась страда. И чувствуется во всем этом порядке большая забота нашего Батьки Кондрата.
Над полями грустно стынет неплотный туман. Сквозь него тут и там проступают силуэты голых уже деревьев. Они как бы кугаются в тонкую кисею тумана; грачи тучами взлетают и садятся на более кормовое место. В сумерки, я наблюдаю это с балкона дома, они нескончаемой «рекой» потекут над городом, возвращаясь с полей, со своей «работы».
От чего-то у меня на душе сладко и чуть тревожно. Ах, да! Мне знакомы эти сырые поля: когда-то, более полувека назад, мы, эвакуированные из прифронтового Новороссийска, жили в станице Придорожной в Каневском районе. Мальчишкой я познал сельский труд. Работал погонычем на косилке (лобогрейке) и водовозом, и пастухом колхозного стада. Мне ставили палочки — трудодни в бригадирскую тетрадь.
Нас приютила в Придорожной семья Маслиевых. Пусть легонько икнется Ксении и Устеньке, если они живы. Петра и Василия — их братьев уже давно нет в живых, я знаю. Царствие им небесное! Когда я вспоминаю о них, я верю — мир действительно не без добрых людей. В душе моей теплится тихое сладкое зарево воспоминаний и благодарность судьбе.
Станица Новоминская, говорят, небольшая — всего 17 тысяч жителей. И говорят, что до 1933 года было 36. Вымерли в голодную зиму с 1932–го на 1933–й. И вот уже 65 лет численность никак не восстановится. И тут еще видны следы злобных наших экспериментаторов! Это ж надо было
ухитриться — на тучных злачных черноземах учинить нам голод; на земле, где воткни оглоблю — вырастет телега. Впрочем, ничего удивительного — мастера рушить Россию и нынче горбузуют нам голод. Эти, которые перестройщики — перекройщики. С двойным гражданством.
В станице два хозяйства: бывшие колхозы «Кирова» и «Коммунаров». Теперь АО «Урожай» и «Нива». Какой идиот это придумал? Ведь все осталось по — прежнему, так хотят люди. Но их вынудили прятаться за вывески. От кого? Для чего? Не пора ли этих перестройщиков — перекройщиков, организаторов — прихватизаторов назвать по именам и призвать к ответу за содеянное? Они сейчас следствие выдают за причину. Не пора ли сказать во весь голос о настоящих причинах развала? О конкретных виновниках, которые разорили великую державу, пустили русский народ по миру, обрекли на безработицу и голод. А то ведь они как тот кот, который слушает да ест. И не просто ест, а жирует.
Я как-то сподобился проникнуться заботами сельчан: трудятся люди, не смотря ни на что. Перемогают очередной эксперимент над Россией.
Как я понял, в «Ниве» пытаются перейти на фермерскую систему хозяйствования. В «Урожае» продолжает работать по — колхозному. Фермерство не приживается. Я подумал — когда-то трудно, с кровью приобщали земледельца — собственника к коллективному хозяйствованию, теперь почти насильно тащат назад. Снова ломка через колено. Доколе?!
Мы побывали на праздничных собраниях и там и там. Все было по — настоящему празднично и красиво. Особенно в «Урожае». Правда, председатель Иван Николаевич Горбанько подзатянул процедуру поздравления награжденных. Но зал набит битком. И концерт художественной самодеятельности был великолепный. Просто на диво! А «Кубанцам» кричали «Браво!»
Я всматривался в лица людей, испытывая некую причастность к ним и ко всему, что здесь происходит. Некое проникновение в их жизнь, заботы и радости. Бабушки и дедушки, пожилые и молодые, мамы и папы с детьми. Детишки бегают между рядами, но как-то не балуются и не кричат. Малыши — те быстро устали от большого шумного зрелища, позасыпали; начался «вынос тел», как выразилась молодая мама возле меня.
Мамы и папы, понесли своих разомлевших деточек к выходу. Я думал — ушли домой. Нет. В ярко освещенном,
великолепно убранном фойе с шарообразным фонтанчиком даже, поочередно сменяя друг друга — пока один нянчится, другой посматривает концерт. Возле меня, у бабули на руках, заснула было смугляночка с черными как бусинки глазками. Вдруг проснулась, зарукоплескала, а потом слезла с колен бабушки и пустилась в пляс.
Вот на сцене детишки исполняют танец, который называется «Дождливый дождик». А потом был танец «Лотос»: гибкая как латекс девочка в легком воздушном костюмчике в окружении таких же «легкокрылых» подруг выполняет удивительно легко и изящно фигуры, напоминающие действительно цветок Лотоса.
Вдруг на сцене появляется ослепительной красоты девушка с кольцами. В тонком, с блестками купальнике, довольно смелом. Но в зале ни шока ни даже шиканья: публика нормально воспринимает красоту тела.
