Ближняя Ведьма полностью

Я еле слышно чертыхаюсь. Если дозор сейчас наткнется на меня, то, даже если не пристрелит на месте, меня, конечно, ждут большие неприятности. Но вот если они накроют чужака, не в доме у сестер и не под их защитой, что сделают с ним? Арестуют? Я не помню, чтобы хоть раз у нас кого-то сажали под арест, хотя грозят этим частенько. Но ведь и чужих у нас до сих пор не бывало. А еще я точно знаю, что дела наши будут неизмеримо хуже, если Тайлер застанет меня вместе с Коулом. Я кошусь вбок, но тьма здесь такая густая, что Коула я не вижу, хотя между нами всего-то фут или два. Зато мне кажется, что я слышу, как бьется его сердце, медленно, ровно. Но потом я понимаю, что это не его сердце и не мое. Это ветер.

Ветер то нарастает, то слабеет, короткими резкими порывами он налетает на пустошь, заставляя траву волноваться, и накрывает все одеялом ровного мягкого шума. Коул подвигается чуть ближе, и все равно в темноте я различаю лишь его силуэт и глаза. Его глаза блестят и даже слегка светятся, как в ту первую ночь на пустоши. Я с силой тру свои глаза: дает себя знать напряжение, целую ночь мы ищем следы при свете одной луны. В одном месте в стене есть щербина, несколько камней давным-давно выпали. Подобравшись к ней, я осторожно выглядываю. Тайлер с отцом направляются к месту между лачугой сестер и стеной, словно не решаясь подходить слишком близко ни к тому, ни к другому. Наконец они останавливаются в нескольких ярдах от нас, глядя на залитую луной пустошь к востоку от Ближней.

– Все без толку, – говорит Тайлер. – Я ничего не слышу из-за этого ветра.

– Я вообще сомневаюсь, что здесь есть что слушать и на что смотреть, – вторит его отец. – Зато теперь мы смело можем сказать Отто, что обыскали все до самой восточной окраины.

Тайлер пинает пучок сухой травы.

– Много с того проку.

Пальцы соскальзывают со стены, и я задеваю рукой лежащую наверху горку камешков. Они со стуком осыпаются, падают, пока не достигают земли. Ахнув, я задерживаю дыхание, но часть шума поглощает ветер, а часть заглушает трава. Мистер Уорд уже повернулся и идет прочь, но Тайлер внезапно замирает и оглядывается через плечо.

Это невозможно. Даже я сама едва расслышала, как упали камешки. Коул закрывает глаза, но его дыхание остается спокойным и ровным. Порывы ветра над пустошью учащаются, и я молча молю, чтобы Тайлер повернулся и ушел. Коул в этот момент кажется совсем прозрачным, будто вот-вот исчезнет. Моя рука скользит над землей к нему, наши пальцы сплетаются. Мне необходимо было это прикосновение, чтобы убедиться, что Коул все еще здесь. Я коротко пожимаю ему руку, он отвечает. В этот момент мы, словно сестры, разговариваем без слов. Он словно молится вместе со мной о том, чтобы нас не заметили.

Тайлер задерживается еще на мгновение, колеблется, его взгляд задерживается на стене. Нет, он смотрит не на стену, а выше, куда-то в пространство прямо над нами. Я поднимаю голову и вижу что-то черное как смоль, замечаю трепет крыльев. На стену приземляется ворона, косит на нас глазом, блеск его заметен даже в темноте. Выглядываю через дыру в стене и вижу, как Тайлер вскидывает свой дробовик и наводит на птицу.

– Хватит дурака валять, – окликает его снизу мистер Уорд. От резкого окрика ворона улетает, сливаясь с мглой. Тайлер с досадой опускает оружие, бросив последний взгляд на стену, но мы с Коулом надежно укрыты за камнями. Наконец Тайлер поворачивается и бежит прочь, торопясь догнать отца.

Коул и я одновременно переводим дыхание. Ветер вокруг нас постепенно стихает, превращаясь, наконец, в тот легкий бриз, который сопровождал нас все время. Рука Коула сейчас ощущается совсем иначе – более крепкая, осязаемая. Но у меня кружится голова, и я решаю, что это мне показалось, что усталость и поздний час играют со мной шутки.

Коул с удивлением, как на незнакомый предмет, смотрит на мою руку, будто и не замечал, что все это время сжимал ее в своей. Он разжимает пальцы. А когда наши глаза встречаются, он снова такой, каким был вначале, отстраненный и замкнутый. Мы сидим на холодной земле, прислонясь к неровной каменной стене, почти не видя друг друга в тени. По небу постепенно разливается нежный свет, такой слабый, что если бы не кромешная темень кругом, я бы ничего не заметила. Утро – осторожный охотник, говаривал мой отец. Оно незаметно подкрадывается к ночи и стремительно нападает.

– Мне пора домой. – Я отряхиваю плащ от сухих листьев. – Завтра твоя очередь.

– Какая очередь? – непонимающе спрашивает Коул, вставая. Он до сих пор держит руку на отлете, словно она ему не принадлежит.

– Рассказывать мне историю.

Не помню, как я заснула.

Когда я забралась к себе в окно, только начинало светать, голова у меня лопалась от вопросов, а теперь вдруг – утро в полном разгаре. Я переворачиваюсь на другой бок. Рядом с мной Рен, поджала под себя коленки, а голова свесилась вниз. Амулет Дрески крепко держится у нее на запястье. Рен зябко ежится во сне, еще туже сворачивается в клубок. Я иногда забываю, какая она еще малышка.