– Ты готов предстать перед ними на революционном трибунале и обвинить их в том, что они коммунисты?
– Да, саиди.
– О чем говорили эти коммунисты? Сколько раз они собирались?
Реза Гхадири сказал.
– Они говорили о том, что надо убить меня?
– Так они не говорили, саиди.
– Никогда не говорили? – подозрительно осведомился Хусейн
– Никогда, саиди.
– А как они говорили?
– Они говорили, что надо поднять восстание в армии. Двинуть технику на Багдад.
– На Багдад?
– Так точно, саиди.
Саддам расхохотался
– Кто-то из вас идиот, либо ты либо они. Как они двинут технику на Багдад, если я тут же узнаю об этом?
И тут Саддам осекся – его обожгла догадка. А что если коммунисты собираются открыть фронт?!!!
Но он решил пока не говорить об этом.
– Ты еще обвинил советского советника, который учит вас. Это так?
– Да, саиди.
– Он тоже коммунист?
– Да, саиди.
– Он присутствовал на собрании коммунистов?
– Да, саиди.
– И что он говорил? Он говорил о том, что надо сделать переворот?
– Нет, саиди. Он мало говорил.
Саддам подошел почти вплотную.
– Как ты смеешь – голос его был полон ярости – как ты смеешь, мерзкий шакал, обвинять человека, который спас мне жизнь?!
Реза Гхадири в ужасе не нашел, что ответить.
– Кто тебя научил говорить на советского советника?!
…
Саддам в ярости хлестнул лейтенанта по щеке.
– Говори, собака!
– Я сказал правду! – крикнул Гхадири – он коммунист! Коммунист!
Его схватили под руки сзади.
– Посидишь здесь – сказал Саддам – и будешь сидеть, пока не вспомнишь, кто тебя научил врать мне…
Лейтенанта – потащили куда-то вглубь тюремного комплекса.
Но все изменилось почти сразу.
Когда Саддам садился в машину во дворе тюремного комплекса Абу Грейб – он приехал всего лишь на одной машине без охраны с верным человеком за рулем – во двор въехал черный Мерседес. Саддам присмотрелся – это была машина Абдул Хасана аль-Дури[147], главы генерального директората разведки.
Аль-Дури выскочил из машины и поспешил км Раису. Раис с удовлетворением отметил – боится. И правильно делает. Все должны бояться. Хоть он и не отвечал непосредственно за охрану.
– О, обожаемый народом Раис – зачастил Аль-Дури – вы не представляете, как я рад видеть вас в добром здравии
– Не благодаря вам – сказал Саддам
– Осмелюсь отнять у вас всего минуту драгоценного времени…
– Ты отнял уже больше! – раздраженно ответил Саддам
– Мои люди поймали шпиона!
– Эка невидаль. И ты приехал, чтобы сказать мне об этом?
– Этот шпион – советский. Советский дипломат.
Саддам уже хотел послать услужливого не в меру начальника ГИД – но что-то заставило е6го задуматься. Советский дипломат… советский дипломат. Может быть, он никогда не слышал про то, что у них были источники информации в посольстве СССР.
– Ты говоришь, советский дипломат…
– Совершенно верно, саиди Раис
– Что он сделал? Он шпион? Он заговорщик?
– Нет, саиди, он просто торговал.
– Торговал – чем?
Услышав ответ, Саддам довольно ухмыльнулся. Вот это дело.
– Где он? Вы отпустили его?
– Никак нет, саиди. Я распорядился привезти его на одну из вилл, которые мы используем. Он и сейчас там.
– Там есть место, откуда можно наблюдать за допросом?
– Конечно, есть, саиди…
Саддам – похлопал директора ГИД по плечу, что он делал довольно редко с любым чиновником. Но Саддам в последнее время вообще часто вел себя не так как обычно.
– Молодец. Ты хороший баасист и бдительный солдат революции. Показывай дорогу. Хотя нет, подожди…
Саддам позвал офицера – порученца и приказал, чтобы немедленно освободили капитана Гхадири.
Таким образом, капитан Реза Гхадири вероятно, пробыл в заключении меньше, чем любой человек, схваченный Амн аль-Хаас – его даже до камеры довести не успели.
Вилла внутренней разведки Ирака – одной из спецслужб, отвечавшей за контрразведку – находилась в районе Сулеймании – тихом и зеленом багдадском районе. Тойота, сопровождавшая Мерседес – нырнула за ворота, которые тут же закрылись. Несколько человек, увидев выходящего из Тойоты Раиса отсалютовали ему[148].
Саддам, сопровождаемый директором ГИД – нырнул в незаметную дверь, предназначенную для прислуги. Вилла была дорогой, новой, американского проекта, и в ней – были отдельные коридоры и двери для прислуги. Дом был как бы с двойным дном…
Они зашли в какую-то комнату, там были телевизоры и сидели двое, один курил сигарету. Увидев входящего – они вскочили.
– Да здравствует июльская революция!
Директор ГИД показал глазами – убирайтесь, и они немедленно сделали это.
Саддам – впился глазами в экран. На нем – на стуле сидел человек, в белой рубашке и европейских брюках. Судя по позе – он был уже готов.
– Как его имя?
– Каха Кабая, саиди. Судя по тому, что мы о нем знаем – атташе советского посольства, недавно прибыл из Дамаска.
Саддам внимательно смотрел на экран.
– Со всем уважением, саиди, есть записи его допроса.
– Добро. Пусть принесут. И кофе. На песке, по-бедуински.
Тем временем – Каха Автандилович Кабая, начальник отдела советского посольства в Багдаде – лихорадочно думал, что делать дальше.
