Бахметьев прикинул — дело обстояло хреново. Он все же недооценил противника. Те, кто участвовал в засаде на Саддама, были мертвы — но очевидно, иракские спецслужбы что-то узнали. И теперь — лучше бы ему покинуть страну.
Фургончик — начал обгонять его ФИАТ — и вдруг неожиданно противно засигналил. Бахметьев отвлекся — а когда снова взглянул на дорогу — от ужаса он онемел. На него, лоб в лоб — шел большой самосвал...
— Вы уверены, что никого не сбили?
— Никак нет. Не сбил.
Бахметьев с трудом подавил раздражение. Чтобы увернуться от самосвала — он вынужден был вырулить на тротуар. Если бы не это — он был бы уже мертв.
Токарев, резидент КГБ в Багдаде — мерно стукал ручкой по столу
— Когда это началось?
— Два дня назад.
— Вы уверены, что только два дня назад? Может, они следили за вами и до этого...
— Может быть... — Бахметьев потер подбородок — может быть, только...
— Что — только?
— Только два дня назад они начали следить почти что открыто. До этого — открыто они не следили.
— Прессинг...
...
— Почему не следят за другими? Только за вами?
— Не могу знать.
Резидент положил ручку на стол
— У вас есть какие-то дела в городе?
— Сейчас нет.
— Источники?
— У меня на связи только Зарубин.
Резидент выругался
— Черт бы его побрал. Отдать бы его ГРУшникам.
Только тот, кто работал в КГБ и знал кухню изнутри, мог оценить весь драматизм момента — две основные спецслужбы СССР никогда не делились источниками информации добровольно.
— Значит, так. Отныне — из посольства ни ногой. Работаете здесь. Много бумажной работы накопилось — вот и займетесь. А пока посмотрим. Выехать вы всегда успеете, иракцы вас персоной нон-грата не объявляли.
— А как же Зарубин? Ему нужен связник.
— Решим...
Решение оказалось наихудшим из возможных. Просматривая личные дела — резидент искал человека, который мог бы постоянно и по заслуживающим внимания делам быть в городе и колесить по стране — и при этом не чужого, на которого можно влиять. И такого человека он нашел — Каха Автандилович Кабая. Представитель Автоэкспорта в Ираке, осведомитель КГБ с одна тысяча девятьсот восемьдесят третьего года.
Капитан Реза Гхадири не был коммунистом. Его единственным кумиром в этом мире — был Раис. За него — он убивал, за него — он был готов умереть. Но он — оказался достаточно умен, чтобы прикинуться коммунистом и поддержать разговор, сказав посланнику тайной партийной ячейки в Амн аль-Хаас те слова, которые от него и ждали. При этом он с самого начала решил, что разузнает, кто еще состоит в коммунистической ячейке и что они замышляют — а потом найдет способ рассказать все Саиди Раису.
После покушения — он понял, что ждать больше нельзя.
Вечером — Саиди Раис приехал во дворец.
Капитан Реза Гхадири видел его лично, как он выходил из бронированного Мерседеса, который послали за ним из гаража дворца куда-то. На вид — Раис был невредим, даже одежда была в порядке. Капитан не знал, что в багажнике каждой машины есть кофр с одеждой для Раиса.
А рядом с раисом был русский! Тот самый, который был на встрече, с коммунистами! О, Аллах!
Русский держал автомат — и Гхадири стоило больших трудов не выпустить в него всю очередь. Даже если в следующую секунду — на него обрушится шквал огня со всех сторон.
Саиди Раис поднялся по ступеням дворца — и русский пошел следом за ним. Двери за ними закрылись.
Капитан Реза Гхадири все понял. Русский — каким-то образом подстроил покушение на Саиди Раиса, но тот, волей Аллаха остался жив. Но нельзя медлить ни минуты — теперь каждая минута пребывания русского, тем более с оружием во дворце — большая опасность.
Офицер пролаял команду — и они пошли на посты.
Случай — представился этой же ночью.
По уставу — дежурный офицер дважды за ночь проверял посты. И это был офицер в чине не ниже полковника. Вот капитан — и решил обратиться к дежурному, когда тот будет проверять посты — потому что так рядом никого не будет.
Ночь была неспокойной.
Тигр — освещался прожектором на случай, если кому-то придет в голову подобраться к дворцу по воде. Дважды — через хорошо видимый с поста мост — проносились кавалькады машин. Ночь — время теней...
Капитан терпеливо ждал, обильно потея и в мыслях проигрывая беседу с дежурным
Наконец послышались шаги
— Стой! — капитан по уставу дернул затвор автомата
— Вольно.
— Кто идет?!
— Дежурный, полковник Шоза.
На его счастье — это и был тот самый полковник, который спрашивал его в госпитале, где он служит. Тот — тоже узнал своего «крестника».
Как и все во дворце, полковник был хмур и озабочен.
— Ничего не заметил?
— Никак нет, эфенди полковник.
— Будь внимательнее. Может быть нападение.
— Есть, господин полковник.
И когда полковник уже погасил фонарь и собирался уходить, капитан Реза Гхадири сказал
— Эфенди полковник...
— Что еще...
— Эфенди полковник, я знаю про заговор...
— Что ты несешь... — раздалось ворчание из темноты — стой на посту.
— Господин полковник, я знаю, кто покушался на Раиса! — отчаянно сказал капитан
