– А скажи-ка, Иона, неужели родители своих дочек так просто тебе в обоз отдают?
– Так я же не один приезжаю, со мной… – Иона прикусил язык и снова начал испуганно озираться.
– С тобой боярские дружинники! – подсказал Мишка. – Или стражники?
– Так не своей же волей, боярин! – заныл Иона. – Если не я, то меня самого…
Куда подевался упрямец, молчком просидевший в погребе целую неделю? Перед Мишкой трясся на подкашивающихся от страха ногах натуральный слизняк.
– И как же ты, голуба, начальником целой округи стал? – поинтересовался Мишка. – За какие заслуги?
– Так боярин Журавль приказал, разве откажешься? Он же…
Договорить Ионе не дал кулак Стерва. Бить охотник, оказывается, умел не хуже ратника – Иона скорчился на земле и огреб еще и сапогом по уху.
– Встать! – рявкнул Алексей. – Отвечать бояричу!
Не ограничиваясь словами, старший наставник воинской школы вздернул Иону на ноги, предоставив возможность Стерву врезать пленному еще и по морде, пресек попытку Ионы снова упасть и пообещал:
– Будем месить, пока не заговоришь, – двинул кулаком по загривку и добавил, – или пока не помрешь.
– Я в страже служил, – тут же торопливо забормотал Иона. – Десятником. Года три назад у нас целая деревенька в бега ударилась, боярин дал мне три десятка бойцов и велел сыскать. Я сыскал, привел назад, а боярин велел провести их через все селища округи и в каждом селище кого-то одного из беглецов на кол сажать. Для памяти. И чтоб не смели снимать. Некоторые костяки до сих пор висят, а меня с тех пор Уездом прозвали, а боярин Смотрящим поставил.
– Кем?!!!
– Смотрящим за округой.
– А девок в баню таскать тебе тоже боярин Журавль приказал?
– Я не таскал, они сами…
– Не врать мне, козел! – выкрикнул Мишка деревенеющими от злости губами. – Урою, падла!
– Сами, боярич! Чтобы я их на смотрины к Мирону не забирал!
Мишка почувствовал, что откуда-то изнутри знакомо начинает подниматься лисовиновское бешенство, и словно со стороны услышал свой собственный голос:
– В кузню его!!! К Мудиле!!! Мордой в горн, суку!!!
Дальше произошло что-то быстрое и непонятное. Мишка вдруг обнаружил, что стоит на четвереньках, вернее, на трех конечностях – правая рука завернута за спину, а по лицу и по шее стекает вода. Напротив стоит Стерв с пустым ведром, а над головой раздается голос Алексея:
– А ну-ка зачерпни еще холодненькой, эта, наверно, согрелась.
– Все, дядь Леш, больше поливать не надо, – Мишка попытался повернуть голову, но правую руку резануло болью – Алексей бдительности не терял. – Да все уже, все! Больше кидаться не буду. Дядька Леша!
– Кинжал брось.
Только после этих слов Алексея Мишка понял, что сжимает в кулаке завернутой за спину руки оружие. Разжал пальцы, и кинжал, соскользнув по плечу, упал на землю.
– Опамятовал? – хватка Алексея немного ослабла. – Ну и рожа у тебя была, Михайла, краше, чем у Бурея. Ладно, вставай.
Мишка снова уселся на завалинку возле стены склада, прижался затылком к бревнам и закрыл глаза. После приступа неконтролируемой ярости, как всегда, навалилась слабость и опустошенность.
