Снаряд описал свою дугу и разорвался на поверхности воды чуть правее пиратской яхты, но довольно близко, неожиданно для меня. Пираты ответили сразу двумя облачками дыма с носа, опять с большим недолетом. Затем вновь наш выстрел — и опять снаряд ушел вправо, чуть с перелетом уже — они опять изменили курс.
Первого попадания я добился пятым выстрелом, но никаких критических повреждений противнику снаряд не нанес — разорвался на фальшборте, вывалив, впрочем, большой его кусок. Ну и рангоут должно было как-то повредить наверняка, по крайней мере, в трубу было видно, как там люди забегали.
И все же пушка у нас солидная, верно — каждое попадание дает какой-то заметный результат, это не из «гочкиса» палить. Не будь у нас этого оружия — пришлось бы бросать шхуну, забирать людей на борт «Аглаи» и убегать, это было бы единственным выходом. А так еще поборемся, поборемся.
Сойтись ближе, так, чтобы можно было целиться в конкретную точку? Тогда они смогут целиться в меня. И заблуждаться не следует, снаряд из «гочкиса», если попадет, нашу большую пушку сшибет запросто, заодно поубивав весь расчет к чертовой матери. Где я смогу точки выцеливать, там и они смогут. Вот почему мне сейчас не везет так, как везло в той, первой моей стычке с пиратами, еще на «Чайке»? Когда удачный снаряд разрушил рулевое у пиратов и они просто не смогли сменить курс следом за нами?
Так, а что вторая их яхта? Тоже за шхуной пошла, нас никто не преследует сейчас. Соображают, где наше слабое место, соображают.
Опять поворот, почти на девяносто градусов — надо вновь идти на перехват курса противника. А противник тоже отклоняется в сторону, поворачивается к нам бортом, затрудняя обстрел.
Опять несколько выстрелов в никуда, потом опять попадание, куда-то в корму, за рубкой. Понадеялся, что повредил у них двигатель, но не повредил, похоже: на «слабой трубке» стрелял, опять моя ошибка. На «тугой» вполне можно было разворотить палубу и нанести уже серьезные повреждения. А я надеялся в паруса попасть.
Вновь открыли огонь пушки противника, на этот раз все четыре, не слишком точно — показатель того, что занервничали, не дали самим себе времени с одной пристреляться. Но затем как-то сразу пираты добились трех попаданий — два в борт, опять нам проблема невелика, а вот третье прилетело в рубку, снаряд разорвался, угодив в стык стены и крыши, вывалив простенок между окнами и выбив стекла. К счастью, этот же простенок защитил находящихся в рубке Игнатия и Ивана от осколков, а на палубе у нас вообще малолюдно было за отсутствием личного состава, так что осколки просто хлестнули по доскам и фальшборту, никого не задев.
Хлопнул наш кормовой «гочкис»: тоже пристреливаются. Так, надо как-то результата добиваться, что это вообще? У меня восемьдесят миллиметров, а против меня обычная деревянная яхта, пусть и большая, надо как-то побеждать, что ли, пока нас не победили.
Сколько до них? Да примерно километр получается, сейчас по нас начнут долбить уже вполне эффективно, во все четыре ствола. И бортом идем, теперь уже для нас позиция невыгодная, нам бы за корму к ним — и тогда противник просто прорвется к шхуне.
Так, упреждение… куда я целился, когда попал им в корму, а? Вроде бы помню пока. Чуть-чуть сдвину, вперед… и момент поймать…
— Осколочный, «тугая трубка», заряжай!
Вновь сочный маслянистый лязг затвора.
Грохот, дымное облако. Снаряд уже по совсем пологой на такой дистанции дуге долетел до судна противника и с грохотом и вспышкой отбил гик с грот-мачты, которая на этой яхте стояла сзади, за фок-мачтой. Парус взрывом почти полностью оторвало от сорвавшегося бревна, закрутило, а яхта начала терять ход прямо на глазах. На «Аглае» заорали в восторге, и мы тут же в ответ получили два попадания — в планшир, неподалеку от нас, после чего Леонтий, выругавшись, схватился за плечо, и в фальшборт в самой середине корпуса, причем на «тугой трубке», то есть снаряд проломил борт и лишь потом взорвался, начисто разворотив снарядный ящик перед рубкой и повредив стекла. Хорошо, что тут умеют делать триплексы из стекла и какого-то клея, так что в Игнатия, стоящего прямо по другую сторону стены, осколки не полетели, хоть он и перепугался.
Вторым снарядом я мимо яхты противника промахнулся, а третьим попал опять, в борт над самой ватерлинией, пробив немалого размера дыру, после чего скомандовал: «Всем укрыться!» — и залег сам. Это уже не противник, им вода в трюм идет, и скорость потеряна, так что нечего самим высовываться под их снаряды. И был прав: им удалось добиться еще двух попаданий в «Аглаю», когда мы уже вроде почти оторвались, причем второе попадание опять же в стену рубки осыпало осколками все пространство возле «гочкиса», то есть стой там люди — им бы не поздоровилось.
Вторая яхта пиратов так и шла за нашей трофейной шхуной, не меняя курса, причем была уже достаточно недалеко, даже носовое орудие начало пристрелку. Морской бой — дело медленное, вроде и постреляли всего ничего, а больше часа уже прошло.
