А и вправду, почему бы не поехать к морю? Свой дом, чтобы выбеленные стены и крыша красная. Почему-то хотелось именно с красною.
Берег. Круглая галька, которую можно собирать в карманы… откуда вылезло это воспоминание? Но она, Антонина, точно знает: был и берег, и галька, и кипящий прилив, что оставлял на гальке клочья пены. Мама… мужчина рядом, лица которого не разглядеть.
– Совсем большая стала, – он подхватывает Антонину и садит себе на шею. – Видишь, корабль? Там вон, далеко… паруса…
…и они смотрели, сначала на эти паруса, потом на чаек, еще на море, которое менялось. И день этот чудесный длился и длился. А потом закончился и спрятался в памяти, чтобы выбраться в самый неподходящий момент.
Антонина сглотнула.
– К морю, – решилась она. – Сначала к морю… чем я буду заниматься?
– А чем ты хочешь?
– Не знаю, – стоило принять решение, и даже дышать легче стало. – Меня как-то никогда особо не спрашивали.
– Тогда подумай. У моря хорошо думается, – он подал руку. И Антонина коснулась зыбких холодных пальцев. – У меня есть дом в Крыму. Маленький и стоит в стороне от города. Иногда… нужно просто отдохнуть от людей и вообще… там вполне можно жить.
Жить можно везде.
Но по-разному.
– Зимой там довольно неприятно, но весна в Крыму наступает рано.
Наверное, Антонина все-таки была черствой женщиной, если ее воображение не воспользовалось ситуацией, чтобы нарисовать умилительную картину с домиком, морем и мужчиной, который… пока просто был рядом.
Пожалуй, это уже много.
Больше, чем предлагали ей те, кто был до него.
– Там хорошо отдыхать. И думать. И учиться тоже.
– Чему?
– Изнанка не только для троп годится. Это тонкий мир со своими законами. И, как в любом мире, незнание их не освобождает от ответственности.
– Ты… давно?
– Лет с семи. Но меня родители выводили. И учили… они будут рады с тобой познакомиться.
– Они живы?
Почему-то стало страшно, но его пальцы осторожно сжали руку.
– Живы, что им станется? Чем дольше существует сумеречник, тем больше у него силы. И возможностей.
– Но…
…мама ушла. Она не была сильной? Или…
– Я знаю про твою мать. Ее некому было учить.
Да.
Наверное.
И получается…
– И тебя тоже, – сказал Алексей, а руки не выпускает, держит. – Дело не в том, что ты полукровка, если разобраться, то их вовсе не бывает. Чья-то кровь оказывается сильнее и все. Дело в том, что ты что-то умеешь, и это тоже хорошо, но…
– Мало?
– Мало.
– Она… заблудилась. Там, – Антонина сказала это, отвернувшись, чтобы не видеть его жалость. Нечего жалеть. У нее-то, если подумать, все хорошо и почти даже замечательно. – Ее… можно будет вернуть?
– Не знаю, – он сжал пальцы. – Нужно поговорить с отцом. И с мамой. Мужчинам легче прокладывать тропы, а женщины более чувствительны. С одной стороны, времени прошло много. С другой… если она провалилась на глубину, то время там – понятие очень условное. Можно попробовать сделать поиск по крови, но… когда ты сама сумеешь. Не потому, что я или они не хотят помочь. Нет. Но я с нею не связан, я не услышу ответ. А ты – вполне.
– И ты… не станешь отговаривать?
– Нет.
– И…
– Могу принести клятву на крови. Без нее все равно не поверишь.
Антонина пожала плечами: так и есть. Не поверит. И с клятвой тоже не поверит, потому что видела, как клятвы нарушались, в том числе и на крови. Да и вообще… жизнь у нее такая, которая весьма способствует развитию недоверчивости к окружающим людям.
– Ясно… но с другой стороны, ты не сбегаешь, и уже хорошо.
Наверное.
Для него.
А вот для Антонины… она ведь привыкла мыслить здраво. И теперь надо просто сесть и подумать. Да, согласие она дала, но забрать его просто. И уйти. И… он отправится следом? Она бросила косой взгляд на сидящего мужчину, который притворялся спокойным, но Антонина ощущала эхо его эмоций. И спокойствия в них не было.
Неужели переживает?
Похоже.
Искать бросится… и что дальше? Найдет. А потом снова и снова… и он прав в том, что знаний Антонине не хватает. И это плохо. С другой стороны, прятаться придется не только от него. Она крутанула кольцо, которое взяло и слетело, упало в мох, чтобы под него же провалиться.
Вот ведь…
…кольцо можно было считать сгинувшим навек. И что это значило? Ровным счетом то, что передела собственности не избежать. И как знать, не избавятся ли от нее, просто на всякий случай? Или же решат оставить, сочтут полезной и…
…матушка ведь не по своей воле на изнанку выглядывала. Заставляли. И Антонину заставят.
Выбор невелик.
– Хорошо, – сказала она. – Но договор мы все-таки заключим.
– Кто бы сомневался, – это Алексей произнес в сторону.
– Звать-то тебя как. Если на самом деле…
– Лехой. Можно Лешкой. По полному не люблю, но если нравится…
Антонина пока не знала, что именно ей нравится, однако собиралась выяснить. Как-нибудь потом, в ближайшем будущем.
Виктория всегда боялась нелюдей.
…баю-бай, – бабка пела, шепелявя, не попадая в ноты, но голос ее успокаивал. – Закрывай глазки, егоза, а не то придет волчок и ухватит за бочок… двуипостасные знаешь какие? Им только волю дай, так мигом дитятко скрадут.
– Мама, что ты такое говоришь!
