Жар она собьет. Или не стоит? Жар означает, что организм сопротивляется болезни, но как-то совсем вяло, будто маг уже сдался.
А ведь простуда.
Обыкновенная.
Ринит с его разбухшими слизистыми. Фарингит. И ларингит. Характерный налет на миндалинах, грозящий в любой момент обернуться гнойною ангиной. И Астра с ангиной справится.
Ангина – это ведь пустяк.
Не понятно тогда, откуда взялось это вот беспокойство.
…сердце работает со сбоями, и кровь сделалась неправильною, слишком густой. В такой легко образуются тромбы, а маленького сгустка хватит, чтобы убить.
– Вылечишь? – Калерия заглянула в комнату и к кровати подошла, поглядела на мага, покачала головой. – Девочки, идемте завтракать.
– Спасибо…
– Не за что… идемте. Я кашу сварила. Кашу любите?
– Манную? – уточнила Розочка, не сводя взгляда с мага, который все также тихонько лежал и улыбался.
Сволочь.
– Манную. С вареньем клубничным.
– Тогда ладно. Машка, идем.
И Машка выбралась из своего угла. Она по-прежнему старалась держаться в тени, будто опасаясь, что ее вдруг заметят и вспомнят, и выгонят. И… и кажется, сама Астра была такой же.
Была.
Долго.
Что изменилось?
Маг пришел. И лес позвал. И… и вовсе она не слабая, Астра. Пусть не такая сильная, как другие дивы, но и не слабая.
– Только попробуй мне умереть, – сказала она строго и, не удержавшись, дернула мага за прядку волос. Святослав… Светлый и славный, и кажется, у человеческих имен есть скрытые значения. Но ему идет. Светлый-светлый. Славный?
Пожалуй.
Не страшный. И еще заботливый, хотя, конечно, лучше бы он о себе позаботился.
– Ты тоже иди поешь, – Калерия заглянула в комнату. – А то голодная много ли сможешь.
И была права. Но уходить категорически не хотелось. Казалось, если Астра выйдет из комнаты, то случится что-то непоправимое.
Она положила ладонь на грудь.
Стабилен.
И просто температура. Горло еще, наверное, болит. А легкие она недавно, если не полностью восстановила – это процесс долгий, то всяко подправила. Да и нет в них заразы.
Пока нет.
Дыхание чистое, глубокое. Сердце тоже бьется ровно. И беспокоиться не о чем.
– Иди, иди, – Калерия печально улыбнулась. – А я посижу, если тебе спокойнее будет.
– Будет, – призналась Астра, хотя до того свои сомнения предпочитала при себе держать. И вообще… помалкивать.
Она ведь быстро.
И кухня рядом.
И если случится что-то, Калерия ее позовет.
Но все-таки…
Тарелка с кашей стояла на столе. А стоило присесть, как рядом опустилась огромная кружка ведьминого отвара. Ниночка подвинула и бутерброд с сыром.
– Спасибо.
– Не за что, – она изменилась, неуловимо, исчезла куда-то обычная легкость. И хмурится Ниночка непривычно, и пальцы ее перебирают бусины на четках. Взгляд устремлен куда-то за спину Астры, и тянет обернуться, проверить, куда же Ниночка смотрит.
– Там… твой бывший, как понимаю, приходил, – Ниночка сморщила носик. – Хотел, чтобы я Розочку сегодня к нему вывела. Идиот.
Сердце похолодело.
– Они у Калерии в комнате. Читают. Ингвар сегодня на выходном, так что… – Ниночка присела рядом и уставилась своими глазищами. – Обломится ему… а то ишь, вздумал ведьме угрожать.
Произнесено это было с раздражением.
– Но все равно будь осторожнее. Мне-то что его угрозы? А кто другой может и поверить…
Ниночка ушла прежде, чем Астра нашлась с ответом. Исчезла, оставив пряный аромат духов и ощущение незавершенности этой беседы.
А еще страх.
И… и если позвонить… ей ведь дали номер телефона. Пожаловаться. На Эльдара. На…
Астра заставила себя проглотить ложку каши. И еще одну. Надо успокоиться. И поесть. Калерия права, есть нужно, иначе сил не будет, а силы понадобятся, если магу станет хуже.
Святослав.
Она повторила это имя про себя, а потом и шепотом, привыкая к нему, приспосабливаясь. И сама же согласилась, что имя чудесное, что ему подходит.
Кашу она доела. И отвар допила. Заглянула к Калерии, убедившись, что девочки на месте. Они устроились на полу, с пупсами и лоскутками, которых вдруг нашелся целый мешок. А еще – нитки и веревочки, банка с разноцветными пуговицами, булавки и целое ожерелье из жемчуга.
– Пусть играют, – сказала Эвелина, которая гляделась необычно бледною, задумчивой. – Это… просто камни.
Ее пальцы дрогнули, будто она пыталась поймать что-то невидимое.
– Ингвар скоро вернется, а я… я тут посижу. Мне с ними спокойнее, – на бледных губах появилась улыбка. Кривоватая, неловкая. А в следующее мгновенье Эвелина обняла себя, задрожала всем телом и судорожно выдохнула. – Как-то все… криво выходит.
– Что именно?
– Жизнь… скажи, тебе… родители не рассказывали о камне, из-за которого разум теряют? Такой…
Она пошевелила бледными пальцами.
– Серый, невзрачный, а если поет…
– Это плохой камень, – не повернув головы, ответила Розочка. – Очень плохой. Ты правильно его сломала.
– Вы, – поправила ее Астра, понимая, правда, что вряд ли будет услышана. – Ко взрослым нужно обращаться на «вы».
– Ага, – Розочка старательно заворачивала пупса в полосу цветастого батиста. – Но камень все равно плохой.
