– И как понять, был ли он один? А если нет? Если где-то есть еще? – голос Эвелины зазвенел, и отзываясь на него, зазвенели оконные стекла. – Если вдруг появится человек и… и я потеряю разум? Как мама, как бабушка, как… я раньше думала, что они сами по себе такие, не слишком умные, а теперь понимаю, что это из-за камня… что я могу быть и умнее, и талантливей, но если снова кто-то вдруг… если…
– Ты его опять разрушишь, – Розочка протянула пупса. – Помоги.
И Эвелина взяла куклу.
Она двигалась, словно во сне, явно находясь в плену собственных мыслей. Астра же… Астра слышала, как шелестит лес.
Наверняка, он знал.
И про камень или камни, если их было несколько. И про иные вещи, опасные, порой отвратительные. Нужно лишь спросить, но…
– Подобные артефакты, – Астра не стала прикасаться к той, которая, принадлежа воздушной стихии, ныне казалась сгустком пламени. – Вряд ли создавались в большом количестве.
– Я это понимаю.
Эвелина завязала лоскут именно так, как нужно было Розочке и протянула куклу.
– И понимаю, что скорее всего к моему деду он попал случайно. Бабушка… влюбилась уже тогда, когда война почти отгремела, когда про революцию стали говорить, что она состоялась… и я думаю, камень попал к нему в руки случайно. А бабушка… тоже случайно? Или он искал свою птицу? Все знали, что в Императорском театре поет птица-гамаюн, что… у нее ангажементы были на годы вперед, и в этом театре, и за границей. Она могла бы уехать. И она хотела уехать. А потом передумала. Он ее нашел и… приручил.
Это слово Эвелина практически выплюнула.
– Использовал… от того, что у нее было, остались жалкие крохи, но если остались, то получается, что она не утратила остатков разума? А он… я не помню деда совершенно. Наверное, он погиб. Не знаю даже… и где могила тоже. И выходит, бабушка понимала. Не могла переступить через свою любовь, но понимала? Она к нему ни разу не наведалась, а ведь если бы любовь была настоящей… он передал камень отцу. И мою мать тоже. Отец же… – она тряхнула головой. – И вот я думаю, что вряд ли найдется второй такой камень, что вероятность мизерная, но мне страшно.
Она посмотрела на Астру снизу вверх.
– Что мне делать?
И Астра ответила ей словами бабушки:
– Жить. Всю жизнь прятаться не станешь. Иначе какой в этой жизни смысл?
– Наверное.
– А еще можно сделать так, что ты не будешь слышать, – Розочка протянула очередной лоскут, на сей раз ярко-розовый, Машке, и та взяла осторожно. – Если уши сломать.
Та безумная радость, что вспыхнула в глазах Эвелины, Астру напугала.
И она тихонько вышла.
…хуже магу не стало. Жар вот слегка спал, а налет на горле сделался плотнее, жестче, стало быть все-таки ангина, гнойная.
– С Эвелиной неладно, – сочла нужным предупредить Астра.
Еще маг пропотел и теперь одежда его была мокрой. Надо бы переодеть, и Астре случалось переодевать пациентов, в том числе и мужчин, но почему-то думать о маге, как о пациенте, не получалось.
– Еще вчера, – согласилась Калерия. – Помочь? Может, уксусом обтереть?
– Не стоит, – Астра покачала головой и от помощи отказываться не стала. Вдвоем легче, да и… в присутствии Калерии краснеть не получается. А то ишь, глупость какая, краснеть по пустякам.
– К ней отец приходил. Не знаю, что он делал… дурной человек. Розочка сказала, что он умрет.
Калерия помогла мага поднять.
И рубашку стянула.
И майку, которой отерла липкий пот.
– И что у целителей вылечить не получится, а дивы не возьмутся.
Астра кивнула. Розочке она верила.
– А к Ниночке Эльдар подходил… тоже угрожал.
– Я Ингвару сказала, – Калерия прикусила губу. – Он приглядывает, да и сторожки на дверях. Для своих. И… не знаю, все равно неспокойно. Ему работу предложили.
– Хорошо, – Астра подумала, что переодевать мага смысла особого нет, все равно скоро одежда промокнет от пота. И белье. И если так, то к чему его портить зазря? Одеяло теплое, да и батареи включили.
Она пощупала, убеждаясь, что те и вправду теплые.
– Наверное… не знаю… к нему из стаи приходят. Назад зовут. И я боюсь, что однажды он поймет, что они правы, что его место там, а я… я даже ребенка родить не смогла.
Голос Калерии дрогнул.
Астра же подумала, что день сегодня до крайности странный.
– Если он уйдет, то… наверное, уйдет.
Кажется, сказать нужно было что-то другое, утешительное или успокаивающее, но Астра категорически не представляла себя ни утешающей, ни успокаивающей.
– Но он не уйдет.
– Почему?
– Он не похож на того, кто может уйти.
Правда, Астра и в мужчинах, судя по Эльдару, ничего-то не понимала. Но это непонимание не помешало ей говорить уверенно.
– И это тоже плохо, – вздохнула Калерия, подбирая грязные вещи. И теперь уже наступила очередь Астры удивляться и спрашивать:
– Почему?
– Чувство долга – это, конечно, хорошо, но… я не хочу, чтобы он был несчастен. Тогда и я буду несчастна.
Сложно с людьми.
Определенно.
И Калерия ушла, раньше, чем Астра успела остановить ее. Наверное, ей тоже стало слегка неудобно от этого вот разговора.
Астра положила ладонь на лоб магу, а тот взял и открыл глаза, посмотрел так, с упреком, будто это она, Астра, виновата, что кто-то себя не бережет.
