– Ты полегче, полегче, Паша, – пробормотал Чернов у самого его лица, но Степан плохо себя контролировал. – А если все это – она? – просипел Степан. – Ну, все, от начала до конца, она одна, а? Что ты тогда будешь делать, твою мать?! Увезешь ее на Сахалин и спрячешь в уссурийской тайге? На всю оставшуюся жизнь?! Ромео гребаный, твою мать!..
– Это не она, Паша, – сказал Чернов твердо и осторожно отцепил Степанову лапу от своего свитера, – я точно знаю, что это не она. Я… После того, как она все рассказала, я расслабился что-то, но я докажу кому угодно, что это не она. Я займусь этим, Паша. Сегодня же.
– Тогда кто же? – спросил Степан мрачно и сел на стол рядом с Черновым, вытащил у него из пачки сигарету. Он уже забыл, что несколько секунд назад отчаянно хотел его убить. – Белов? Или ты? Или я?
Чернов сбоку взглянул на него и сухо усмехнулся.
– Ну ты просто лейтенант Коломбо, Паша. На этом месте я должен был оскорбиться и закричать, что это кто угодно, только не я?
– Пошел к черту, – сказал Степан вяло. Он и в самом деле ожидал чего-то подобного, но ему стыдно было в этом признаться даже перед самим собой.
Зазвонил телефон, и, сидя плечом к плечу на столе, они оба вздрогнули, как парочка мелких хулиганов, застигнутая врасплох внезапным приходом с работы родителей.
“Я стал бояться телефона, – неожиданно подумал Степан, – так же, как и мой сын, я теперь боюсь телефона…”
– Да! – отрывисто сказал Чернов, нажав кнопку громкой связи.
– Вадим Алексеевич, это из милиции звонят. Просят Павла Андреевича…
Степан со всем проворством, на которое он только был способен, обежал стул и сорвал трубку:
– Слушаю. Степанов Павел Андреевич.
– Здравствуйте, Павел Андреевич, драгоценный наш, – сказала трубка задушевно, – Никоненко Игорь Владимирович, ваш старый знакомый, вас приветствует! Или как там говорили в “Семнадцати мгновениях…”? “Здесь Штирлиц”?
Павел Андреевич, несколько отвыкший от манеры капитана Никоненко вести беседу, в первую секунду даже растерялся.
– А-а… что-то случилось в Сафонове, Игорь Владимирович?
– В Сафонове, дорогой мой Павел Андреевич, ничего такого, о чем бы вы не знали, случиться не может. Все дела только вокруг вас и крутятся. Без вас скучно и ничего не происходит.
– Никоненко, – одними губами сказал Степан Чернову, зажав микрофон. Чернов встревоженно сунулся ближе и вопросительно посмотрел на кнопку громкой связи, но Степан покачал головой отрицательно. Совсем необязательно капитану Никоненко знать, что он разговаривает с ним не один.
– Я по поводу вашего пострадавшего, Павел Андреевич.
Мне знакомые ребята из управления звонили, рассказывали, что у вас зама вроде машиной сбило…
– Ну и что? – выдавил Степан.
– Нашли, нашли эту машинку, Павел Андреевич! Я ребятам говорю, дайте я позвоню, все-таки мы с Павлом Андреевичем почти друзья!..
– Друзья, – повторил Степан тупо.
– Вы согласны? – возрадовался капитан Никоненко. – Ну, я так ребятам и сказал!.. Так что с вас причитается, Павел Андреевич, и с зама вашего тоже, хотя ему эта информация вряд ли в радость будет.
– Игорь Владимирович! – перебил Степан, не в силах сдерживаться дальше. – Я прошу вас, пожалуйста…
– Да, – согласился Никоненко, – хорошо. Вашего зама пыталась убить его собственная жена. Вы знаете его жену?
– Нину? – переспросил Степан. Ему казалось, что весь разговор происходит как будто в кино, а он, Павел Степанов, смотрит из зрительного зала. И ему не хочется смотреть, ему давно надоел убогий фильм, но встать и уйти никак нельзя. – Да, я знаю Нину. Мы все… знаем Нину хорошо.
– Ну вот. Она и пыталась прикончить вашего зама, то есть собственного мужа.
– Откуда вы знаете? – спросил Степан, понимая, что трудно придумать вопрос глупее.
– Нина?! – в полный голос оказал рядом Чернов. – Белова?!
Степан кивнул.
– Она пришла сегодня утром к ребятам и сама во всем призналась, – объяснил Никоненко с удовольствием, – зеленую “пятерку” купила два месяца назад, чтобы за ним следить.
Она давно его подозревала. Ну, что изменяет, не любит и так далее. А недавно поняла, что он решил ее бросить. Она его выследила у любовницы, а потом возле вашего офиса потеряла над собой контроль, и так далее… Экие страсти вокруг вас творятся, Павел Андреевич! Только позавидовать можно. На меня вот никто из любви не покушался, к примеру. А на вас?
– Что?
– Ничего. Посоветуйте вашему заму свои амурные дела лучше от жены маскировать. И пусть наймет ей грамотного адвоката, если только, конечно, он от счастья не заплачет, что так легко от нее избавился. Мне лично ее жалко. Детективы она неплохие пишет, да и вообще… ничего. Так что пусть лучше адвоката наймет, который все дело представит, как будто она с управлением не справилась. Испортил бабе жизнь, пусть теперь хлебает… Правильно я говорю, Павел Андреевич?
– Правильно, – согласился Степан, – спасибо, что позвонили. Заехали бы как-нибудь, что ли…
– Нет, – сказал Никоненко и усмехнулся, – нет, уж лучше вы к нам!
Степан положил трубку, потер затылок, который уже окончательно развалился на куски, и удивительно было, что пальцы не чувствуют липкой и теплой крови.
