В первый вторник декабря, когда с неба, кружась, падали снежинки, я отправилась на новую миссию.
Едва мне открыли дверь, как меня сразу же окутало тепло, исходящее изнутри небольшого кирпичного дома в стиле ранчо в районе Савин Хилл в Бостоне. Меня поприветствовала дружелюбная красивая женщина лет шестидесяти с черными, припорошенными сединой, волосами.
«Мама Калисты», — догадалась я.
— Привет. Ты, должно быть, Эллисон? А я Беттина, – улыбнулась она.
— Да, здравствуйте. Рада знакомству, — нервно ответила я, не зная, чего ожидать от моей новой подопечной.
— Моя дочь в своей комнате играет на iPad. Боюсь, это все, что что ей нравится делать в свободное время. Но это занимает ее и избавляет от неприятностей. Давай познакомимся с ней, а потом поговорим о порядке работы.
Беттина казалась милой женщиной.
Идя за ней по коридору, я почувствовала восхитительный аромат корицы, напомнивший мне, что я не обедала.
Беттина открыла дверь в комнату. С порога я увидела красивую девушку лет двадцати с длинными каштановыми волосами, заплетенными в косу. На ней были голубые джинсы, розовые кроссовки и розовый худи
Я шагнула поближе и поняла, что она это был анимационный клип с разными героями мультфильмов на песню «Колеса у автобуса».
Девушка размахивала длинной зеленой соломинкой из «Старбакс» над экраном
Беттина взяла у нее
«Я уже видела такие глаза…»
— Кэлли, это Эллисон. Можешь сказать привет?
Я замерла.
«Кэлли – это сокращенное от Калисты? Кэлли зовут сестру Седрика, и она аутист…»
Беттина закрыла дверь в комнату Кэлли, позволив дочери ненадолго побыть в своем собственном мире, и повела меня на кухню.
«Боже мой!»
Я все еще прибывая в шоке от осознания того, что нахожусь в семейном доме Седрика. Я так старалась не думать о нем, чтобы избежать боли, но теперь этого не избежать.
Я чувствовала себя почти самозванкой, хотя имела полное право находиться здесь. Теперь это была моя работа, и я не собиралась позволять Седрику, Карин Келлер или кому-либо еще все испортить. Кэлли нужна помощь, она не виновата, что я так по-дурацки влюбилась в ее брата.
— Эллисон, могу я заварить тебе чай, пока мы займемся распорядком дня Келли? Я уже вскипятила воду.
Я решила, что Седрик никогда не говорил мое имя Беттине, по крайней мере у меня не создалось впечатления, что она имела какое-либо представление о том, что я тот самый человек, для которого он спрашивал информацию об агентстве.
— Да, пожалуйста, — я улыбнулась.
Было бы хорошо выпить чай, возможно это меня успокоит.
Кстати говоря, по какой-то причине я не так паниковала, как могла бы в этой ситуации. Мать Седрика на самом деле казалась хорошей женщиной с очень успокаивающим голосом.
Пока Беттина готовила чай, я с любопытством огляделась. Кухня, как и весь дом, казалась уютной, оформленной в загородном стиле, с множеством красных и зеленых оттенков, шторами с цветочным принтом и клетчатыми подушками для стульев. Дом был уютным, но маленьким, поэтому я предположила, что здесь живут только Кэлли и ее мать.
— Могу ли я воспользоваться уборной? — спросила я, решив, что пока она будет готовить чай, у меня будет небольшой перерыв. К тому же мне действительно было нужно туда.
— Конечно, дорогая, по коридору последняя дверь слева. Перед тем как пойдешь, ты хочешь черный или зеленый чай?
— Зеленый, было бы отлично. Спасибо большое.
Перед тем, как открыть дверь уборной, напротив нее по диагонали, я заметила семейную фотографию на стене в гостиной. Услышав, что Беттина суетиться на кухне, я подбежала к коллажу в рамке.
Седрик был на снимке, и это стало подтверждением того, что я находилась в доме его матери.
Фотография, скорее всего, была сделана на празднике по случаю окончания школы. Седрик был в окружении семьи: отца, матери и, как я предположила, брата, и счастливо улыбался. Мне сразу стало грустно, вспомнив, что во время нашей поездки на машине он упомянул, что его отец скончался несколькими годами ранее. Седрик был высоким и голубоглазым, как его отец. Но чертами лица и улыбкой напоминал мать.
Я не хотела, чтобы Беттина застала меня у фотографии и задалась вопросом, какого черта я так заинтересовалась ее семьей, поэтому пошла в уборную, а потом вернулась в кухню.
Поставив передо мной чай в красиво украшенной желтой керамической кружке, Беттина села напротив.