Глава 20.
Прошел ровно месяц с того момента, как Костя принял предложение Алены. Следующим утром он позвонил Софье и сообщил, что больше они встречаться не будут. Конечно, по телефону такое не говорят, но Князеву было глубоко на это наплевать, все его мысли были направлены на Алену, а о чувствах бывшей любовницы думать было некогда. Софья закатила грандиозный скандал и даже приходила в офис, но Костя быстро осадил ее пыл. Он ведь ей ничего не обещал, так что рано или поздно все бы закончилось. Так зачем тянуть? Их отношения и так переходили в разряд нездоровых. Он сам по себе, она тоже жила своей жизнью. Только вот получалось, что Костя просто поменял девушек, ведь Алена тоже не принадлежала ему полностью. Хотя он считал это делом недолгого времени.
Очередной вечер Алена и Костя проводили в его квартире, а если точнее, в постели. Он, как обычно, лежал на животе, обнимал подушку и смотрел на девушку, которая находилась рядом и водила пальчиками по его спине.
— Хотела у тебя спросить, — начала она. — Давно у тебя эта тату?
На правой лопатке Кости красовался черный ворон, размахивающий крыльями, сзади птицы виднелись прутья колючего кустарника.
— А что?
— Просто, когда ты… — девушка запнулась на полуслове.
Она хотела сказать о том, что когда Костя встречался с Машей, то мрачной птицы у него не было. Не то, чтобы Алена раньше на него засматривалась, но такое тату она бы запомнила точно.
— Как давно она у тебя? — все же спросила девушка, обводя контур крыльев ворона.
— Я сделал ее на сороковой день после смерти Мару, — спокойно ответил Костя, пытаясь уловить реакцию Алены.
— Ясно, — только и ответила она.
— А что, тебе не нравится?
— Не знаю, — пожала плечиком, — мрачновато. А что она значит?
Костя глубоко вздохнул и лег на бок лицом к ней.
— Ворон — символ мудрости и одиночества, так же он связан с болью утраты или потери.
Алена поняла, что эта тату принадлежит ее сестре, как и сердце Князева. Поэтому, поднявшись с кровати, она подхватила рубашку парня и, накинув ее на обнаженное тело, вышла из комнаты. Ее снова начала «грызть» совесть. Что же она такое делает? Как бы ей не было рядом с ним хорошо, Костя никогда не сможет ее полюбить.
Алена зашла на кухню и включила электрический чайник. За месяц она стала чувствовать себя в этой квартире как дома. Девушка прекрасно знала, где хранился сахар и чай с кофе, где стояли кружки и прочая ерунда. Она чувствовала себя здесь так спокойно, что иногда ей даже казалось, что у них могло бы что-то получиться, но сразу же себя обрывала. Незачем мечтать о том, чего никогда не случится.
Алена достала две кружки и заварку. Она знала, что Костя совсем скоро придет следом, и если ему не приготовить чай, то без питья останется именно Леля.
Костя еще пару минут полежал в постели, обдумывая реакцию Алены на его рассказ. Он знал, что рано или поздно эта тема всплывет и был готов к этому, но сейчас совершенно не понимал, что делать дальше. Видел же, как немного сморщила нос девушка, когда он сказал, что сделал тату после смерти Мару. Все это время они по негласному соглашению обходили любые темы, касающиеся близнеца Алены. Костя даже убрал все фотографии, оставив лишь одну. Ту, где Маша и Алена целуют его в щеки на дне рождении близняшек.
Собравшись с мыслями, он встал с кровати и, натянув серые спортивные штаны, отправился вслед за Лелей. Когда дошел до кухни, то увидел, как девушка шустро порхает по комнате, накрывая на стол. В его рубашке на голое тело она смотрелась так по-домашнему и так правильно, что Костя почувствовал приятное тепло в груди, которое не ощущал уже два года. Прислонившись плечом к косяку двери, он наблюдал за тем, как суетится Алена.
— Я знаю, что ты здесь, проходи, — не поворачиваясь, сказала блондинка.
Костя хмыкнул, но все же прошел в столовую и устроился за барной стойкой. Он с любопытством рассматривал девушку, пока та разливала кипяток по кружкам.
— Прекрати, — выдохнула она и устроилась напротив.
— Что?
— Пялиться на меня.
— Почему?
— Мне не уютно, — соврала Алена. На самом деле она просто не хотела, чтобы он так пристально ее рассматривал, словно сравнивая.
Костя решил не отвечать на колкости, зная, что лучше промолчать. Совсем скоро она успокоится и снова станет милой и ласковой девочкой. А пока они молча пили горячий чай.
— Я поеду, — тихо сказала Леля и, встав с места, отнесла кружку в мойку.
— Не останешься?
— Нет, Яр сегодня ночует дома.
Об их связи знала только Марина, брату Алена рассказать так и не решилась, за родителей вообще говорить не стоит. Соболева, конечно, пыталась донести до подруги, что никто ее не осудит, но Леля стояла на своем.
— Он все равно когда-нибудь узнает, — резонно заметил Костя.
— И что я, по-твоему, должна сделать? Прийти домой и сказать: «Хэй, Яр, я сплю с твоим другом, который, вдобавок, был парнем нашей умершей сестры»? — взорвалась Алена.
— Не утрируй.
— Давай просто закроем эту тему, — отмахнулась она и пошла в спальню, собирать разбросанные в порыве страсти вещи.
