Текст шел удивительно легко. Обычно Люба подолгу думала над каждой фразой, а тут пальцы еле успевали за полетом мысли. Делая паузу, чтобы сварить чашку кофе, Люба понимала, что у нее выходят слащавые, ненатуральные диалоги, но ничего не исправляла. Если сценарий не примут, что ж, так тому и быть, но сейчас она ощущала потребность в мелодраматическом надрыве.
Полностью погрузившись в сцену знакомства героини и героя, она не сразу сообразила, что звонит ее мобильный телефон.
– Ты еще встречаешься с этим упырем? – напористо спросила Зоя, не поздоровавшись.
– Зоя, я не готова…
– Послушай, речь не о твоих брачных планах. Просто мне самой очень надо встретиться с Максимовым.
– Зачем?
– Поговорить. Боюсь, официально он на контакт не пойдет, вот я и подумала действовать внезапно, через тебя. Максимов появится у тебя в ближайшие дни?
– Вряд ли. Завтра я сама к нему поеду, а потом мы, наверное, дня три не увидимся. Он же сильно занят на работе.
В трубке оглушительно фыркнули – таким образом Зоя выражала свое отношение к максимовским занятиям.
– А можно, я с тобой к нему пойду? Это невежливо, но мне очень надо, Люба!
– Ну, если очень надо… – Люба немного помолчала. – Тогда пойдем, конечно.
Обговорив в деталях легенду, почему они заявятся к Максимову вдвоем, они распрощались. Люба предполагала, что Борис будет недоволен, но чего ни сделаешь ради подруги?
Стас принял абсолютно пустое отделение. Увидев аккуратно застеленные койки, он не поверил своим глазам, подумал – это какой-то розыгрыш. Проверил по журналу – нет, действительно, всех больных разобрали отделения. Бормоча: «Срочно спать, срочно спать», – он устроился на диване в ординаторской и через три минуты потерял связь с реальностью.
В десятом часу бодрый, свежий, отдохнувший, соскучившийся по работе Грабовский спустился в приемное отделение. Там всегда было чем заняться: дать наркозик на вскрытие гнойника, помочь терапевту расписать лечение какого-нибудь критического состояния или, самое приятное, попить чаю с Соней.
Из коридора он услышал громогласный рев Анциферова – тот вразумлял очередного алкоголика.
– Привет. – Иван, кинув на него короткий взгляд, продолжал заполнять историю весьма потрепанной личности, сидевшей на кушетке.
Многолетнее пристрастие к спиртному сурово отразилось на облике личности. Когда Стас только начинал учиться, появление подобного персонажа в стенах их солидного учреждения было попросту невозможно. Сюда поступали либо высокопоставленные пациенты, либо блатные, либо со сложными клиническими случаями. Теперь маргиналов расплодилось столько, что с избытком хватало и на их долю.
Стас пошел дальше, в диспетчерскую, и с удивлением обнаружил там Колдунова. Профессор, по-уличному одетый, расписывался в журнале срочных вызовов.
– Что случилось, Ян Александрович?
– Да ничего, просто вытащили на консультацию. Лежит тут один… Поступил с подозрением на острый холецистит и сказал, что хочет только профессора Колдунова. Но никто не спросил, а хочу ли его я.
Ян Александрович страстно, с подвыванием зевнул.
– И что? Будем оперировать?
– Окстись, Стас! – Профессор постучал костяшками пальцев по столу. – Сонюшка, а что ты мне часы проставила с семи до двенадцати? Я приехал в начале девятого, а сейчас еще одиннадцати нет.
– Интересное дело, а дорога? Она тоже считается.
– Правда?
– Ян Александрович, а давайте я вам машину вызову? – вдруг спросила Соня. – У нас же есть дежурная машина, пусть вас домой отвезут.
– Это было бы великолепно. А то трамвая ждать черт-те сколько.
Соня подняла ладошку, мол, не извольте беспокоиться, и принялась ругаться с шофером по телефону.
– Все, через три минуты он будет готов, – сказала она весело. – Как раз на перекурить хватит.
– Соня, ты ангел, – заявил Ян Александрович с чувством.
Соня положила трубку, и телефон тут же затрезвонил вновь. В его звонках Стасу вдруг почудилось что-то недоброе, угрожающее.
– Алло… Что… Геморрагический шок везете? – Звонивший так кричал в трубку, что было понятно: дело очень серьезное. – Ждем, – отчеканила Соня и обернулась к мужчинам.
Колдунов снимал куртку, Стас звонил по мобильнику в реанимацию, а следом в оперблок, чтобы готовили стол.
– Соня, дай мне штаны какие-нибудь, – попросил Ян Александрович, расстегивая ремень брюк.
Та моментально принесла из раздевалки собственный запасной рабочий комплект.
– Стас, Соня, подкатите каталку к пандусу, чтобы время не терять, я иду следом.
Колдунов говорил спокойно, неторопливо.
– Главное – не паниковать, строго сказал себе Стас и позвал с собой Ивана. В качестве физической силы тот был незаменим, а больного придется перекладывать несколько раз.
Они встали возле подъезда, и «Скорая» быстро появилась, сверкая синими маячками и оглушительно воя. Едва машина остановилась, как распахнулись дверцы кузова, из него выпрыгнули два молодых человека и с лязгом вытащили носилки.
На носилках лежала Зоя Ивановна.
Она была очень бледная, но в сознании и даже улыбалась. Левый бок ее снежно-белой блузки густо пропитался кровью.
