Доус чуть наклонила голову к плечу:
– Какой именно?
– Да вот такой, какая вы сейчас. Как давно вы видите духов?
– А, вот вы о чем. – Она улыбнулась. – Да сколько себя помню, столько и вижу.
И затем она рассказала, при каких обстоятельствах впервые увидела духа, совсем еще маленькой. Тогда она жила с тетушкой и очень часто болела – и вот однажды, когда болела особенно сильно, к ней явилась какая-то дама. Оказалось, то была ее покойная мать.
– Мне тетушка так сказала, – пояснила Доус.
– И вы не испугались?
– Тетушка заверила, что бояться нечего, ведь мама меня любит – вот почему и пришла…
Подобные визиты продолжались, и в конце концов тетушка решила, что следует «наилучшим образом использовать способность, ей дарованную» и стала водить ее в спиритический круг. Там начались разные стуки, голоса и появились другие духи.
– Вот тогда я немножко испугалась, – сказала Доус. – Далеко не все духи были такие добрые, как мама!
А сколько лет ей тогда было?
– Тринадцать, кажется…
Я так и вижу худенькую бледную девочку, которая вскрикивает «Тетя!», когда стол покачивается и стучит. Решительно не понимаю, как взрослая женщина могла подвергнуть ребенка таким ужасам. Однако, когда я выразила свое недоумение, Доус покачала головой и сказала, что тетушка поступила правильно. Было бы гораздо хуже, если бы она встретилась с подобными недобрыми духами в одиночку, – а с иными медиумами такое бывает, заверила она. Ну а со временем она привыкла к своим видениям.
– Тетушка держала меня при себе, – продолжала Доус. – Сверстницы казались мне скучными, они разговаривали о самых обыденных вещах и, разумеется, считали меня странной. Иногда я встречала какую-нибудь девочку, при виде которой сразу понимала, что она такая же, как я. Конечно, не было ничего хорошего, если сама она не знала о своих способностях, – а еще хуже, если догадывалась о них и боялась…
Доус пристально посмотрела на меня, и я невольно отвела глаза, не выдержав взгляда.
– В общем, круг помог мне развить мои способности, – снова заговорила она, теперь несколько оживленнее.
Вскоре она уже научилась отсылать прочь «плохих» духов и устанавливать связь с хорошими. А еще немного погодя они начали передавать ей послания «для своих дорогих друзей в земном мире». Ведь это счастье для людей, правда? Получить добрую весточку от того, по ком горюешь и печалишься?
Я подумала о своем пропавшем медальоне и о переданном мне девушкой послании, о котором, впрочем, мы обе ни словом не упомянули.
– Таким образом, значит, вы стали практикующим медиумом? – спросила я. – Люди приходили к вам и платили деньги?
Доус твердо ответила, что «ни разу и пенни не взяла»; иногда клиенты дарили подарки, но это совсем другое дело; и в любом случае духи говорят, что брать деньги для медиума вовсе не постыдно, если он или она нуждается в средствах, чтобы заниматься спиритической работой.
Рассказывая об этой поре своей жизни, Доус улыбалась.
– Славные были дни, хотя сама я тогда едва ли это понимала. Тетушка меня покинула – «перешла в мир духов», как у нас говорится. Я скучала по ней, но не убивалась, поскольку там она обрела покой и радость, каких никогда не знала на земле. Одно время я жила в Холборне – в отеле, принадлежавшем чете спиритов, которые поначалу были очень ко мне добры, хотя впоследствии, к сожалению, ополчились на меня. Я делала свою работу, приносившую людям счастье. Встречала много интересных людей – умных, образованных, вроде вас, мисс Прайер! Несколько раз даже побывала в знатных домах в Челси.
Мне вспомнилась мошенница по драгоценностям, похвалявшаяся своими поездками в Осборн. Здесь, в тесной тюремной камере, горделивое упоминание о знатных домах прозвучало просто ужасно.
– Не в одном ли из них сделалось плохо девушке и пожилой женщине, в нападении на которых вас обвинили? – спросила я.
Доус отвела глаза и тихо ответила:
– Нет, это произошло в другом доме, в Сиденхаме.
Потом она сказала:
– Вы представляете? Сегодня на утренней молитве такой переполох поднялся! Джейн Петтит из блока мисс Маннинг швырнула в капеллана молитвенником…
Настроение у нее переменилось. Я поняла, что больше она ничего интересного не расскажет, и огорчилась: мне очень хотелось побольше узнать о «духе-грубияне» Питере Квике.
Слушая рассказ Доус, я сидела совершенно неподвижно. Теперь же, немного пошевелившись, я вдруг осознала, что замерзла, и поплотнее запахнула плащ, от какового движения у меня из кармана высунулся краешек блокнота. Доус сразу на него посмотрела и продолжала поминутно поглядывать все время нашего дальнейшего разговора. А когда я собралась уходить, она спросила, зачем я всегда ношу с собой блокнот. Уж не думаю ли написать книгу об узницах Миллбанка?
Я ответила, что не выхожу из дому без блокнота: усвоила такую привычку, когда помогала отцу в работе. Без блокнота чувствую себя как-то странно, а некоторые записи из него впоследствии переношу в толстую тетрадь, где веду дневник. Эта тетрадь для меня как самый близкий друг. Я поверяю ей все свои сокровенные мысли, и она надежно хранит мои тайны.
