Я потрогала ремень стреножки – там, где застегивалась пряжка, на нем была отчетливая отметина в виде выпуклого рубчика и гладкого темного желобка. Часто ли используются такие приспособления? – спросила я. Как того требует необходимость, ответила мисс Хэксби; раз пять-шесть в год, наверное. Да, мисс Ридли? Надзирательница кивнула.
– Однако главное наше средство укрощения, вполне достаточное в большинстве случаев, – это смирительный камзол, – продолжала мисс Хэксби. – Вот, посмотрите.
Она подошла к шкафу и достала два тяжелых парусиновых предмета одежды, столь грубые и бесформенные, что поначалу я приняла их за мешки. Один она передала мисс Ридли, а другой приложила к себе, словно выбирая платье перед зеркалом. Тогда я увидела, что это действительно некое грубое подобие камзола, только вместо позумента на рукавах и на поясе у него ремни.
– Такие камзолы мы надеваем на впавших в буйство женщин, чтобы они не рвали свои тюремные платья. Взгляните на крепления ремней. – (Вместо пряжек там были толстые латунные винты.) – Они туго затягиваются особыми ключами. А вот у мисс Ридли – смирительная рубаха.
Надзирательница встряхнула перед собой рубаху, и я увидела, что рукава у нее из черной кожи, неестественно длинные и зашитые внизу; они заканчивались ремнями, на которых тоже темнели следы от пряжек. Внезапно я ощутила, что мои ладони вспотели под перчатками. Они у меня и сейчас потеют, от одного воспоминания, хотя ночь сегодня довольно холодная.
Когда матроны убрали смирительную одежду обратно в шкаф, мы покинули жуткое помещение, двинулись дальше по коридору и вскоре достигли низкой каменной арки. За ней проход сузился настолько, что мы едва не задевали стены юбками. Газовых рожков здесь не было, лишь в настенном держателе горела единственная свеча, которую мисс Ридли вынула, чтобы освещать нам путь, защищая ладонью трепетное пламя от солоноватого подземного сквозняка. Я огляделась вокруг. Еще недавно я ведать не ведала, что в Миллбанке есть подобное место. Ведать не ведала, что вообще где-нибудь в мире есть подобное место. На мгновение я похолодела от ужаса. «Они хотят меня убить! – пронеслось в моем уме. – Они заберут с собой свечу, а меня оставят здесь – вслепую, ощупью искать путь к свету… или сходить с ума!»
Чуть погодя мы приблизились к череде из четырех дверей, и мисс Хэксби остановилась перед первой. В неверном свете свечи мисс Ридли с минуту искала в связке ключей нужный.
Отперев наконец замок, надзирательница с усилием потянула за дверную ручку, но дверь открылась не резко, как я ожидала, а медленно и плавно. Тогда я увидела, что дверное полотно очень толстое, да еще с толстой мягкой обивкой, которая, как я поняла, призвана заглушать брань, рыдания и вопли арестантки. Последняя, разумеется, уловила звук открываемой двери. Внезапно раздался сильный удар, прозвучавший до жути страшно в этом темном, тихом и тесном пространстве, потом еще один, а потом истерический голос проорал:
– Что, сука? Пришла посмотреть, как я здесь гнию? Пропади ты пропадом, если я не удавлюсь, как только ты уйдешь!
Полностью отворив обитую дверь, мисс Ридли отодвинула щиток смотрового окошка на второй, дощатой двери. За щитком оказалась решетка, а за решеткой была темнота – такая густая, такая черная, ни зги не видать. Я вглядывалась столь напряженно, что в висках заломило. Крик прекратился, в камере стояла мертвая тишина – потом внезапно из кромешного мрака возникло лицо и притиснулось к решетке. Ужасное лицо – белое, в синяках и потеках крови, с искривленными губами, на которых пузырилась кровавая слюна, и с безумными глазами, прищуренными от слабого света нашей свечи. При виде его мисс Хэксби вздрогнула, а я отпрянула назад – и лицо тотчас повернулось ко мне и прорычало:
– Чего уставилась, черт тебя дери?
Мисс Ридли хлопнула ладонью по двери, чтобы унять арестантку:
– Следи за своим поганым языком, Джекобс, или просидишь здесь целый месяц, слышишь меня?
Женщина стиснула побелевшие губы, но продолжала буравить нас диким, безумным взглядом. Мисс Хэксби подступила к ней чуть ближе.
– Своим глупым поведением, любезная, ты очень разочаровала миссис Притти, мисс Ридли и меня, – сказала она. – Устроила погром в камере. Голову себе расшибла. Ты этого и хотела, что ли? Голову расшибить?
Женщина глубоко, прерывисто вздохнула:
– Позарез захотелось ломать и крушить что ни попадя. А миссис Притти – сучье отродье! Я ее разорву на куски – и плевать, на сколько дней вы меня засадите в темную!
– Довольно! – прикрикнула мисс Хэксби. – Довольно уже! Завтра проведаю тебя снова. Посмотрим, пожалеешь ли ты о содеянном после ночи в темной камере!.. Мисс Ридли!
Мисс Ридли с ключом наготове шагнула к двери, и взгляд Джекобс сделался еще безумнее.
– Не смей запирать меня, гадина! Не уноси свечу! А-а-а!.. – Она вдавилась лицом в решетку.
