Разворачиваюсь и быстро иду к машине, потом и вовсе срываюсь на бег.
Не хочу, чтобы кто-то видел, как я плачу, а я плачу. Всю дорогу до дома, и потом тоже.
Дамир приходит поздно.
И мне впервые кажется, что я чувствую от него запах чужого парфюма, отчего меня парализует.
Я не устраиваю никаких разборок. Я сдерживаюсь. Это неразумно, стараюсь себе об этом повторять, как можно чаще, пока не ссылаюсь на усталость и не ухожу спать почти сразу.
Он меня по-прежнему обнимает. Спит крепко. А я лишаюсь сна. Всю ночь я думаю-думаю-думаю и засыпаю только к утру.
Просыпаюсь с четким осознанием.
На него меня толкает…страх? Паника? Ужас? Я так боюсь потерять своего мужа, что…
Черт, не верю, что я это делаю…
Но я открываю мессенджер и пишу Насте.
Конечно, могу.
Настя сразу приглашает меня к себе, и через два часа я уже сижу в ее гостиной. Как сюда попала? Почти не помню. Все на автомате. Надеюсь, он поможет мне дальше. Не помнить, не думать, не осознавать в полной мере, что я собираюсь сделать.
- Ты уверена, Кать? - тихо спрашивает Настя, а я киваю.
Коротко, нервно, глядя в стакан с виски-колой, которую я сама попросила.
Потом звонит мой телефон.
- Привет, малыш, - слышу довольный голос Дамира, - Я приеду сегодня…
- Я у Золотовых, - перебиваю его, потому что страшно услышать, что он опять «задержится».
Дамир замирает.
Слышу, как его дыхание учащается, а потом слышу, что он хмурится.
- Та-а-ак…зачем?
- Тебе надо сюда приехать. Сейчас.
- Зачем? - аккуратно спрашивает, я жмурюсь и шепчу.
- Я думаю…я думаю, что хочу попробовать еще раз.
В этот момент мной руководит только одно желание: не допустить развала нашей семьи. И я еще не понимаю, что именно это и маячит впереди. Именно так и начинается конец всему, что было нам дорого.
Интересно, это было неизбежно?...
- Господи, да не трусь ты, Никеевский!
Я звонко смеюсь, а когда закидываю ногу на высокий забор, смеюсь еще громче. Его надо перелезть, но у меня не хватает силенок, и Дамир, конечно, оценивает. Останавливается за моей спиной, выгибает брови, а когда я бросаю на него взгляд, не выдерживает и следом за мной заливается смехом.
Он разносится над сонным городом эхом.
Пять утра. Крыша. И мы, которым захотелось посмотреть на рассвет. Ну, я. Ладно, я.
- И что? Дальше никак?
- Господи, ну помоги же мне!
- Господь не помогает в таких глупостях.
- Дами-и-и-ир! Я застряла…
Из его груди рвется еще один смешок, а потом он подходит и подсаживает меня.
Наконец-то!
Следом забирается сам. Ловко запрыгивает. Так, будто это для него вообще ничего не стоит. Да и не стоит, чего уж я? Он у меня спортсмен.
- Не верю, что ты меня уговорила, - шипит, следуя за мной по темному чердаку, - Если нас тут застукают, арестуют! Ты это понимаешь?
- Хватит зудеть, Дам.
Я посылаю ему хитрую улыбку через плечо, а потом подхожу к окну, через которое можно попасть на крышу.
- Ты мог и не ходить, помнишь?
- Ага, конечно. И тебя одну отпустить? Здесь спят бомжи! И…сука, - Никеевский морщится, глядя на свою ладонь, - Катя, блядь! Я вляпался в голубиное дерьмо!
Не могу…
Начинаю смеяться еще громче. Наклоняюсь вперед и аж дышать не могу. В глазах стоят слезы.
- Хватит ржать! - шипит, а потом морщится еще сильнее и трет ладонь об остатки оконной рамы, - Чтоб тебя…хорошо, что оно не воняет.
- Это к деньгам.
- Что?
- К деньгам, говорю. Ну, когда на тебя голубь срет, конечно, хотя, если ты в сам вляпаешься…
- Ой, заткнись.
Никеевский закатывает глаза и вылезает за мной.
Я закрываю глаза.
Руки в стороны - полная свобода. Так хорошо…
Ветер пахнет табаком…
- Ты сейчас особенно красивая…
Улыбаюсь и медленно поворачиваюсь. На мне его футболка, а волосы собраны в дулю, и косметики на лице нет…я совсем обычная. Домашняя. Но не поверить в эти слова? Невозможно.
Он смотрит на меня так, будто на мне сходится весь мир…
- Ты тоже, - шепчу, прикусываю губу и делаю медленный шаг назад.
Дамир шумно выдыхает. Он ловит мое настроение и делает ответный шаг.
Еще.
Еще.
Еще.
Пока я не прижимаюсь спиной к стене, а он не нависает сверху.
Дыхание частое. Кажется, его немного трясет. Но не из-за погоды. Сейчас тепло. Сейчас лето. Сейчас июль…
Он волнуется?
- Целуй же, - шепчу еще слышно, по его телу проходит заметная рябь, - Ну? Чего ты ждешь?
- Погоди…
- Чего?
- Сейчас.
Дамир прикрывает глаза, сжимает и разжимает кулаки, потом трясет ими, крутит головой.
- Ты волнуешься? - улыбаюсь, - Никто нас не арестует. Мы же тихо. Я обещаю.
Резко распахнув глаза, Никеевский выпаливает.
- Выходи за меня.
Я замираю.
Что?...
Что он сказал?
- Что? - переспрашиваю только губами. Голоса нет. И понимания тоже нет…
Дамир шумно выдыхает. Снова прикрывает глаза и еще раз выдыхает.
- Я…я сказал: Катя, пожалуйста, выходи за меня замуж…
Холодная вода не помогает мне совсем. Я вся горю. Медленно поднимаю глаза и смотрю на свое отражение.
Я помню ту ночь.
Помню, как смеялась. Помню, как небо красиво окрасилось фиолетово-красным. Помню, как пахло табаком. А еще я помню, как сердце мое разрывалось от любви, от счастья.
