- ДА ВСЕГДА БЫЛО, МАТЬ ТВОЮ! ВСЕГДА! Я ТЕБЯ ЛЮБЛЮ И…
- НЕТ, НЕ ЛЮБИШЬ! - кричу ему в тон, но потом теряю остатки сил и падаю обратно до шепота, - Ты меня не любишь, иначе…
- Катя…
- Ты меня не любишь, - всхлипываю, упираюсь лбом в холодное стекло и сильно жмурюсь, - И все изменилось. Сразу, как ты это сделал…все изменилось.
- Катя, это не так…
Его голос тоже падает до хрипа, что, если честно, больнее…потому что мне так хочется ему верить, будто я все еще одной ногой стою в прошлом, но…
Все не так.
Все изменилось.
И все уже разрушено. Боль в щеке помогает помнить - ничего не будет, как раньше. Даже не так. Ничего не будет вообще.
Все кончено.
- Я не поменяю своего решения, - стараюсь говорить твердо, - Разблокируй мою карту.
- Я хочу с тобой поговорить.
- Не о чем говорить больше.
- Не о чем?! Это наша семья, и ты предлагаешь просто сдаться и...
- Ты уже сдался, когда позволил этому мудаку залезть себе в голову, Дамир.
Короткая пауза. Короткий, сухой вздох. Никеевский снова злится...
- Ты опять за свое?! Хватит винить его...
- Это был спор, Дамир.
Он застывает. Из моей груди рвется горький смешок.
- Они на нас поспорили.
- Не понял.
- А ты спроси у него. У своего лучшего друга.
- Катя...
- Хватит. Со мной...хватит. Раньше надо было думать, а теперь уже поздно. Мы разводимся. Точка.
- НИХЕРА ЭТО НЕ ТОЧКА! ТЫ СЛЫШИШЬ?! Я ТЕБЯ НЕ ОТПУЩУ! И Я НАЙДУ ТЕБЯ, КАТЯ! Я ТЕБЯ…
Больше я не хочу этого слышать. Сбрасываю, а потом подношу запястье к губам, кусаю его и глухо ору.
Срываю связки.
Срываю нервы.
Но не отступлю. Это конец.
***
Проходит почти час с того момента, как я зашла в этот подъезд. Меня дико клонит в сон, при этом мне очень холодно, хочется пить и немного тошнит.
Страшно, что сотрясение. Еще страшнее, что, кажется, я снова слишком сильно верю в него и надеюсь, что он поступит по совести, все-таки снимет блок.
Этого не происходит, а тьма за окном сгущается больше. Отчаяние, кстати, тоже. Во-первых, я боюсь, что со мной что-то сильно не так. Во-вторых, мне страшно, что по итогу придется ночевать в подъезде, а в-третьих, что, если честно, худший вариант при всех моих «потрясающих» вводных - Дамир меня найдет.
Он же знал, что я была в Москва-сити.
Откуда он это знал? Следил за мной? Нет, это невозможно. Тогда как?…господи…как?…
К глазам подступают слезы, а в желудке начинает сильно урчать. Голову ведет сильнее. Хочется спать. Хочется в душ. Хочется под одеяло.
Не надо было мне выходить из башни Двух Столиц. Надо было остаться там. Сейчас я уже вряд ли смогу вернуться, потому что ключ свой забыла в машине. И вообще…разве я смогу? Что он обо мне подумает?
Издаю смешок.
Такой бред, да? Я попала в полную задницу, а думаю о том, что
В этом вся я, видимо.
В этом…вся…я. Черт, а ведь правда. Это же так глупо! Реши я послать Дамира сразу, не оказалась бы в полном дерьме сейчас. Где были мои мозги, когда я соглашалась? Когда позволила себя запрячь, как дикую лошадь, и кому?! Золотову?! Кажется, сейчас я повторяю свои ошибки…
История циклична, но…разве это правильно? Разве не надо поступить иначе? По умному?
От первой, светлой мысли меня отвлекает вибрация моего смартфона. Я не хочу его брать, потому что, кроме Дамира, мне звонить не будет никто, но…все равно мимолетно смотрю на номер и тут же застываю.
Надежда зарождается в груди.
Это не он. Это Даниэла! Наверно…наверно, она звонит, чтобы уточнить что-то о моем решении? И…наверно, я могу избежать позора перед Воландом и обратиться за помощью к ней. Ведь…она же на этом специализируется, да?…
Тяну за ползунок и сразу слышу ее веселый, бодрый голос.
- Привет, Кать! Прости, что я снова тебе звоню, но мы не обсудили, сколько тебе надо времени для принятия решение, и я...вот хочу уточнить...
- Здравствуйте, Даниэла, - шепчу еле слышно, - Я...
Даниэла меня перебивает на этот раз серьезно и без улыбки.
- Кать, что у тебя с голосом?
Внутри все леденеет. Мне очень хочется сказать, что все нормально, но...это не так, и голос отказывается врать. Вместе со здравым смыслом.
Катя, в этом нет никакого, блин, смысла. Зачем? Показаться сильной и независимой? Это, конечно, прекрасно, но...ты же понимаешь, ты уже знаешь, что ни к чему хорошему молчание не приводит.
Нужно говорить. Тебе нужно сказать...
Я жмурюсь, слезы капают на шубку, из-за чего мех становится некрасивым, грязным и сбитым. Это самое дно. Нет, конечно, может быть еще хуже, но...скорее всего, дальше меня уже ничего не будет волновать. Сейчас момент истины. Либо я его пробью и опущусь туда, откуда уже не подняться, и неважно в каком виде: стану бомжихой или вернусь к мужу, но я сломаюсь! Или...я оттолкнусь от дна и поплыву наверх. К чему-то новому. Не знаю пока какому, только там я точно смогу дышать, а здесь точно нет.
Выбирай.
Медлю еще пару мгновений.
И еще.
А потом шепчу.
- Кажется, мне нужна помощь, Даниэла.
- Кать?...
- Я…
