«Наступление на Южном фронте по плану главнокомандующего началось в середине августа. Через полтора месяца, в конце сентября, я писал в Политбюро: „Прямое наступление по линии наибольшего сопротивления оказалось, как и было предсказано, целиком на руку Деникину… В результате полуторамесячных боев… Наше положение на Южном фронте сейчас хуже, чем было в тот момент, когда командование приступало к выполнению своего априорного плана. Было бы ребячеством закрывать на это глаза“. Слова „как и было предсказано“ ясно говорят о тех трениях, которые предшествовали принятию стратегического плана и имели место в июне и начале июля.»
И почти прямым текстом сам же и пишет, что приезжал на фронт, наводил там свой порядок, а потом уматывал прочь, оставляя людей трахаться самим с этим «порядком»:
«Оглядываясь на три года гражданской войны и просматривая журнал непрерывных своих поездок по фронту, я вижу, что мне почти не пришлось сопровождать победоносную армию, участвовать в наступлении, непосредственно делить с армией ее успехи. Мои поездки не имели праздничного характера. Я выезжал только на неблагополучные участки, когда неприятель прорывал фронт и гнал перед собою наши полки. Я отступал с войсками, но никогда не наступал с ними. Как только разбитые дивизии приводились в порядок и командование давало сигнал к наступлению, я прощался с армией для другого неблагополучного участка или возвращался на несколько дней в Москву, чтоб разрешить накопившиеся вопросы в центре. Так, за три года мне ни разу — буквально — не удалось видеть счастливые лица солдат после победы или вступать с ними в занятые города.»
Собственно, к этому его признанию даже добавить нечего…
Единственное, что удалось Бронштейну почти полностью — он засрал командный состав Красной Армии военспецами.
В прямом смысле слова — засрал. И сам в этом признался…
Дело в том, что сам Троцкий, как станет ясно любому, кто ознакомится хотя бы с его литературным творчеством, был человеком ума не очень большого, да еще и ленивым. Учиться — это же самая тяжелая работа, да еще дурака учить — только большим дураком делать. А военное дело — штука не совсем простая. Вот он и нашел выход: привлечь специалистов в этом деле, а самому ими руководить.
Когда вы сегодня читаете и слушаете умствования историков о том, что Красная армия победила потому что, большая часть офицерского корпуса царской армии перешла на сторону Советской власти…
Вот уроды, эти «историки»! Умственно неполноценные уроды. Зная, что большая часть офицерского корпуса армии РИ была такого качества, что их уже во время германской войны солдаты ненавидели так, что даже не совсем понятно до сих пор, каким образом большевикам удалось их удержать от масштабной резни погонников. А боевые качества русской армии были настолько «высокими», что немцы держали на своем Восточном фронте второстепенные части, наиболее боеспособные месились с французами и англичанами.
И тут революция вдруг чудо совершила? Вдруг большая часть офицерской швали осознала себя единой с народом и пошла служить большевикам, проявляя таланты полководцев?
Этот «историзм» — даже не троцкизм, который военспецам придавал решающую роль… Хотя бы у самого Троцкого поинтересовались, как дело обстояло. Этот же «величайший организатор» по глупости сам и признался во всем, пытаясь в мемуарах оправдаться, почему его «птенцы» так часто перебегали к белым:
