«Из старого офицерства в состав Красной армии вошли, с одной стороны, передовые элементы, которые почувствовали смысл новой эпохи; они составляли, разумеется, маленькое меньшинство. Дальше шел широкий слой людей неподвижных и бездарных, которые вступили в армию только потому, что ничего другого делать не умели. Третью группу составляли активные контрреволюционеры, которые либо были застигнуты врасплох нашими мобилизациями, либо имели свои самостоятельные цели, выжидали благоприятного момента для измены. Большую роль в организации армии играли бывшие унтер-офицеры, которые вербовались путем особых мобилизаций. Из этой среды вышел ряд выдающихся военачальников, наиболее известным из них является бывший кавалерийский вахмистр Буденный. Однако и этот слой, пополнявшийся до революции главным образом сыновьями богатого крестьянства и городской мелкой буржуазии, выдвинул немало перебежчиков, игравших активную роль в контрреволюционных восстаниях и в Белой армии.»
Вот только те, «которые почувствовали смысл новой эпохи», к так называемым «военспецам» отношения никакого не имели. Тут Лев Давидович со своей идеей привлечения в армию тех, кого к армии на пушечный выстрел нельзя было подпускать, абсолютно не причастен. Бонч-Бруевич, Каменев, Шапошников, Егоров, Карбышев и другие выдающиеся полководцы той войны пришли к красным еще до того, как Льва назначили Предреввоенсовета, после чего он и начал широкую компанию мобилизации старого офицерства.
Разумеется, возражать против привлечения специалистов в тех условиях было абсолютно глупо. И такой глупостью не страдали даже командиры первых партизанских отрядов. Порученец Василия Чапаева, к примеру, Петр Исаев, был совсем не малограмотным красноармейцем, как в фильме он изображен, а бывшим штабс-капитаном, если я помню точно его звание, т. е. на самом деле, скорее всего, он исполнял обязанности начальника штаба.
Первым начальником штаба у Ворошилова тоже был бывший офицер Руднев.
Но Троцкий стал заниматься полной дурью. Он мобилизовал большую массу офицерья, не желавшего воевать, установил контроль над их семьями (про то, что в заложники брали — брехня) и шантажируя их этим контролем, понавтыкал на командные должности «людей неподвижных и бездарных», да еще и «активных контрреволюционеров».
Но одно дело — инженер-вредитель, а другое дело — сбежавший к противнику с оперативными картами начальник штаба армии.
Конечно, значительная часть того офицерства на фронт не полезла, они заполнили собой всю внутреннюю структуру армии, тылы и учебные заведения, и все пороки старой армии затащили в новую…
Закономерно, что «военная карьера» Бронштейна закончилась оглушительным пуком.
В 1924 году самый талантливый военачальник Красной Армии Михаил Васильевич Фрунзе в должности заместителя наркома, Троцкого, начал разрабатывать военную доктрину. Как и положено настоящей военной доктрине нормальной армии, она была наступательного характера. И тут Лев Давидович начал «блистать интеллектом», раскритиковал он Фрунзе в пух и прах, заявив, что наступать — это идиотизм. Мол, мы же не захватчики и оккупанты, мы только обороняться будем.
Здесь уже всем окончательно стало ясно — нарком должности не соответствует, его к армейским делам подпускать нельзя, он туп для них.
Так вот и закончилось строительство Красной Армии товарищем Троцким. Почти анекдотом…
И перед тем, как приступить к деятельности «величайшего организатора» после того, как были разгромлены интервенты с белогвардейщиной, два исторических анекдота.
№ 1. Как говорил товарищ Троцкий:
