А еще почти все парни моего курса, армейцы, дружили между собой. Если кто-то возбухал, то подписывалась вся компания. С одним студентом еще можно было что-то сделать, а если их сразу 20 человек начинают бурогозить, то институтскому начальству здесь ничего не светит. 20 человек сразу отчислить никто не даст.
Поэтому преподавательские проверки в общаге на наш этаж даже не заходили. Там им было нечего делать, кроме выслушивания пожеланий не мешать свободным людям свободно жить. Какие-нибудь мероприятия насчет бесплатно поработать на каких-нибудь овощебазах — гуляйте мимо. И вообще мы нагло свои права качали…
А уж когда закончили 4-ый курс и стали почти специалистами, обладателями остродефицитной специальности…! Ну отчислят тебя! Берешь справку, что ты прослушал четыре курса, с этой справкой устраиваешься по специальности без всяких проблем. Вообще на всё стало плевать.
Это уже была абсолютная студенческая свобода.
Вот после 4-го курса у нас началась полугодовая производственная практика. Ветврачами в совхозах. Сессию мы сдали в мае, к практике должны были приступить в сентябре. Но почти все уже в июне вышли на работу в совхозах. Фактически, по 9 месяцев отработали. Деньги студентам всегда нужнее были, чем отдых на каникулах. Отдохнуть мы и во время семестра могли.
Я поехал работать ветврачом на родину, в с. Ленинское. Ленинское отделение Хорольского совхоза. Сразу вышел ветврачом молочно-товарного комплекса взамен ушедшего в отпуск фельдшера Сереги Лактина. Серега был фельдшером по образованию, но работал на ставке врача. Специальность остродефицитная. Лет на 15 он старше меня был. Член КПСС, спортсмен и алконавт.
Надо сразу оговориться, что я был зол на него давно и серьезно. Хорошо, что прошло много времени с момента моей детской трагедии, иначе…
Когда мне было 10 лет, я прочел книжки Рябинина о собаках. Мне очень хотелось иметь своего щенка и его воспитывать. Как-то в Хороле, в гарнизоне, я увидел во дворе финского домика (их построили в 50-е годы под офицерское жилье) серенького, примерно 2-х месячного, щенка восточно-европейской овчарки. Пошел ночью пешком в Хороль (от с. Ленинского 12 км) и украл этого щенка.
Вырастил и воспитал себе собаку Мухтара. Огромный красивый кобель. Мой неразлучный друг. Он даже возле школы меня каждый день с уроков ждал и нес в зубах домой портфель. Пацаны завидовали такому умному и отдрессированному псу.
Когда Мухтару было два года, у него на морде появились какие-то коросточки. Очаги выпадения шерсти и на том месте — короста. Я показал его нашему совхозному ветеринару. Этому вот Сереге Лактину. Тот посоветовал мазать ихтиоловой мазью. Не помогало. Коросты пошли уже по всему телу. Серега посоветовал дальше мазать мазью… Не помогало. Стало заметно хуже. Серега меня убедил, что либо только ихтиоловая мазь поможет, либо это больше ничем вылечить нельзя. Я мазал и мазал. Мухтар в конце концов покрылся коростой весь. И даже весь хвост. При движении это все лопалось. Сочилась сукровица. Пес выл от боли.
Лактин в результате вынес вердикт — заболевание неизлечимо. Пес умрет в муках. Нужно пристрелить.
Я со слезами побежал к дядьке, у него было ружье. Но у дядьки не было патронов и пороха. Дядька сходил к своему знакомому, тоже охотнику, их всего два охотника у нас в селе и было. У того тоже пороха не было. Нужно было ждать, когда они съездят в Уссурийск в охотничий магазин за порохом. Когда — неизвестно. Было лето в разгаре и до охотничьего сезона еще далеко…
Пёс не просто мучался… Я взял Мухтара на руки и отнес на речку. Он уже был очень худым и легким. В речке я утопил свою первую собаку. Герасим, блин.
Как я плакал на речке — до сих пор самому жутко вспомнить. Потом уже я узнал, конечно, что у Мухтара был просто подкожный клещ. Лечение довольно элементарное. Знать об этом должен был любой ветфельдшер. Ихтиоловая мазь — это было намеренное убийство собаки с особым цинизмом. Но это через несколько лет, когда я уже учился в институте. Если бы об этом узнал сразу, то не только дом Лактину сжег бы, но и его в этом доме. Ребенком я был довольно… агрессивным, если так можно выразиться. Да среди моих сверстников ботанов было очень мало…
…буквально через неделю-полторы после выхода на работу вместо Лактина, на комплекс прискакал на УАЗике главный ветврач совхоза Лужин. Тоже фельдшер по образованию и коммунист. Дядька предпенсионного возраста. С серьезной ко мне претензией: доярки-коммунистки написали на меня директору совхоза групповую жалобу, в которой обвиняли меня в том, что я не лечу их коров.
