Позиция Сталина ясна не только любому более-менее грамотному экономисту, но и любому здравомыслящему человеку: будут доходы от хозяйственной деятельности, рост производства — будут и клубы, школы, благоустроенные дома у колхозников. А если выкачать из сельскохозяйственного производства средства на «культурную жизнь», то настроить новых улиц с асфальтом можно в деревнях, но только дальнейшее содержание инфраструктуры будет все сильнее и сильнее разорять маломощное хозяйство, вгонять его в долги государству и ухудшать жизнь колхозников.
Дальше в письме ставился вопрос о прекращении политики ликвидации мелких деревень, которая уже начиналась с подачи особо ретивых деятелей, ухватившихся за идею укрупнения колхозов. Сама идея была правильной, Сталин ее всячески поддерживал, но только не в таком виде, как ее начали кое-где уже реализовывать:
Это уже называется экономической диверсией, такое даже по глупости нельзя было придумать. Только с заранее определенной целью разорения укрупнявшихся колхозов. Программа укрупнения предполагала, что более мощные предприятия смогут эффективнее использовать кадры, особенно специалистов, получат возможность маневрировать более серьезными материальными средствами для развития отдельных отраслей, но, как видим, эту программу начали местами реализовывать явно преступными методами.
Существовавшие мелкие колхозы имели собственную производственную базу в виде хранилищ, ферм, небольших перерабатывающих предприятия, в конце концов, жильё для колхозников. И под маркой укрупнения все это стали сносить, выселяя людей в центральную усадьбу колхоза. Бросать дома, производственные помещения и на месте сселения возводить новые. Вместо повышения эффективности укрупненные хозяйства получали ее снижение под давлением расходов на строительство нового жилья для людей и производственной базы.
«В-третьих, надо решительно пресекать попытки сокращения размера приусадебного участка колхозного двора и вынесения части приусадебного участка за пределы населенного пункта, как недопустимые и вредные.»
